За стеклом Татьяна Сергеевна ждала. Ручка висела над строчкой. Пачка сторублёвок лежала в лотке, и верхняя купюра чуть загибалась краем от сквозняка.

Часы на запястье тикали. Туман стоял за окошком не шевелясь, и где-то очень далеко, за гаражами, впервые за вечер коротко и зло гавкнула собака.

На Бусти закинул версию без цензуры

Глава 3. Клиент, который возвращается, это лучший клиент

Ручка висела над пустой строчкой и не опускалась. Я смотрел на неё и думал, вы не поверите, про Толика.

Не про зачётку, и даже не про сто сторублёвок, которые уже мысленно разложил по лотам на Авито. Именно про Толика, который сидел у меня за спиной в банке и честно верил, что отравился палёнкой. Профессор залез ему в голову, вытер нужное и написал поверх что хотел. Чужим почерком, как в этой синей книжечке.

Пустая строка в зачётке работала точно так же. Один раз впишут «отлично», и книжка станет моей. А потом кто-нибудь откроет её снова и впишет что-нибудь ещё. Например, адрес или дату. Или два слова, после которых меня переведут из студентов куда-нибудь, где зачётки уже не нужны.

— Татьяна Сергеевна, — сказал я, и голос мой звучал почти ровно. — Уточняющий вопрос. Профессору нужен именно квас? Или ему нужно, чтобы мел разводился?

Она не моргнула. Но ручка качнулась, на миллиметр, я заметил.

— Не понимаю постановки вопроса, молодой человек.

— А постановка простая. Если вас устраивает только позиция из Нижнего ящика, то разговор окончен, эмбарго. А если устроит растворитель с нужными свойствами, но не из ассортимента магазина… — я сделал паузу и тут же испугался, что сам сейчас устроил ей незамкнутую цепь, поэтому договорил быстро, — то такой есть. Личный. Не на балансе.

— Денис, — сказала Лера ещё тише, чем в прошлый раз.

— Спокойно, — ответил я, не оборачиваясь.

Татьяна Сергеевна смотрела на мой подбородок секунды три. Потом перевела взгляд на папку, будто там мог лежать ответ. Там, судя по всему, ничего такого не лежало, потому что она в первый раз за весь разговор выглядела растерянной. Не напуганной и не злой, а именно растерянной, как препод, которому студент задал вопрос не по программе.

— Покажите, — сказала она наконец.

Я отошёл от окошка. Лера стояла у холодильника с водой, кулон у неё действительно побелел от инея, и она смотрела на меня так, словно я вызвался выйти к доске с пустым конспектом. Фина переступила с ноги на ногу, пол под ней скрипнул. Котя сидел на полу между ними и не сводил глаз с окошка.

Я подошёл к стеллажу и снял банку.

— Э, э, Денчик, — забулькало внутри. — Ты чё, куда? Не наклоняй так, у меня рассол в уши заходит! Руки хоть помыл?

— Помолчи, ты сейчас проходишь сертификацию.

— Чё я прохожу?

Я развернул банку лицом к стене за кассой, чтобы из окошка было видно в лучшем случае мутное стекло и дно, и открутил жёлтую капроновую крышку. Запах ударил сразу: укроп, старая соль, чеснок и что-то ещё, кисловатое и тёплое, чему я так и не придумал названия. Пластиковые стаканчики стояли стопкой возле кофемашины. Я взял один, наклонил банку и аккуратно нацедил на два пальца, чтобы голова не показалась над краем.

— Толянуху, что ли? — Толик оживился так, что рассол пошёл волной.

— Тш-ш-ш-ш, не так громко.

— Серьёзно? Ну наконец-то, братуха! Я ж тебе с первого дня толкую! Сергунька как глотнул, так аж присел, помнишь? Ты всё забыл уже, а я чё говорил?

— Ты говорил «плесни водки».

— Ну и это тоже. Ты, главное, сильно не разбавляй, а то репутацию испортим.

Я закрутил крышку и поставил банку на место. Лера проводила стаканчик взглядом, каким провожают человека, который достал из кармана гранату и пошёл с ней к детской площадке.

— Денис. Это рассол… из-под головы.

— Из-под соучредителя. Разница принципиальная.

— Во, — одобрил Толик из банки. — Соучредитель. Так и пиши.

Я вернулся к окошку и поставил стаканчик в стальной лоток, рядом с пачкой сторублёвок. Сдвинул лоток. Татьяна Сергеевна наклонилась, не притрагиваясь, и втянула носом воздух. Очки у неё дрогнули.

— Это рассол, — произнесла она с тем же выражением, с каким, наверное, говорила «это списано с методички».

— Дегустационный образец. Бесплатно. Первая доза за счёт заведения, как у всех приличных дилеров.

— Молодой человек, вы предлагаете кафедре огуречный рассол в качестве растворителя для формульного мела.

— Я предлагаю попробовать. Если не подойдёт, вылейте в клумбу, я не обижусь.

Она выпрямилась и несколько секунд явно решала, не оскорбление ли это. Логарифмическая линейка у неё в руке чуть повернулась, движок съехал на деление, сам, без помощи пальцев. Потом Татьяна Сергеевна взяла стаканчик двумя пальцами, как берут пробирку, поднесла к губам и сделала глоток. Маленький, контрольный.

Дальше произошло вот что.