— Последние полтора вершка канал понемногу сужается к срезу, — продолжил я. — Сужение едва заметно, но оно не даёт крайним дробинам сразу разлететься в стороны. Поэтому до мишени их доходит больше.

Генерал поднял ружьё к свету и заглянул в канал.

— И вся хитрость только в этом? — спросил генерал.

— Замысел простой, ваше превосходительство, — кивнул я. — Но замысел ничего не стоит, если мастер не выдержит сужение ровным. Сделает меньше — разницы не будет. Переберёт — дробь начнёт мять и разбрасывать. Нужно не просто сузить ствол, а оставить ровно столько металла, сколько требуется.

Генерал снова посмотрел на три мишени.

— Значит, придумать мало, — заключил он.

— Придумать — это только начало, — ответил я. — Потом нужно сделать и как минимум трижды получить один результат.

Голутвин провёл ладонью по крышке нашего ящика и выпрямился:

— А Курбатов сделал, ваше превосходительство. Все три раза — как видите.

После первой пробы все вернулись в дом погреться. Снег почти перешёл в дождь, сапоги облепила грязь, рукава отсырели. В большой комнате снова шумел самовар, разливали водку, а три мои мишени разложили на отдельном столе. Их продолжали сравнивать и пересчитывать.

Я задержался у печи лишь настолько, чтобы пальцы снова начали свободно сгибаться, и первым вышел во двор. Кучность мы уже доказали. Теперь предстояло проверить то, чего не показывала ни одна мишень: как ружьё поведёт себя после десяти выстрелов подряд.

Я первым вышел во двор и поставил ружьё на стол. Не успел развернуть холстину, как за спиной открылась дверь. Генерал заметил меня из окна и вышел, застёгивая сюртук. Следом появились Голутвин и молодой господин в венгерке. Услышав разговор, остальные гости тоже начали покидать тёплую комнату.

— Вы ещё не всё показали? — спросил генерал.

— Только первую половину, ваше превосходительство, — я посмотрел на ствол с ружьями. — Мишени показали, как работают стволы. Теперь проверим ружья целиком.

Пока гости снова собирались возле стола, егерь принёс патронные сумки.

— По десять выстрелов из каждого ружья, без перерыва, — продолжил я. — Стреляет тот же егерь. Засекаем общее время и отдельно отмечаем каждый случай, когда гильза не выйдет или ружьё нельзя будет сразу зарядить снова.

Генерал посмотрел на оба ружья.

— Патроны опять будут одинаковыми? — спросил он.

— В этот раз нет, ваше превосходительство, — поправил я. — В первом испытании одинаковый заряд был нужен, чтобы сравнить только стволы. Теперь каждое ружьё получит тот патрон, для которого сделано: моё — мой, ваше — обычный шпилечный. Проверяем уже не один ствол, а всю систему.

Я развернул холстину. На стол легли десять цельнолатунных гильз, рядом — стальное кольцо с моим клеймом.

— Все гильзы вытянуты на одной матрице, — объяснил я. — Мной сделано двенадцать. Две через это кольцо не прошли, поэтому я оставил их дома. Эти десять прошли свободно.

Генерал взял кольцо и пропустил через него первую гильзу. Она скользнула без нажима. Вторую проверил пожилой господин с бакенбардами, затем кольцо перешло к остальным.

— Значит, вы просто отобрали лучшие? — спросил молодой господин в венгерке.

— Я заранее отбросил негодные, — кивнул я. — Если гильза не входит в меру на столе, незачем ждать, пока она застрянет в ружье. Надёжность начинается не с выстрела, а с проверки.

Голутвин посмотрел на две ровные шеренги гильз и с одобрением кивнул.

— Во дворе теперь и ствол в работу без проверки не идёт, — поддержал меня Голутвин. — Курбатов сперва меряет, потом отвечает.

Генерал проверил ещё одну гильзу.

— И за все десять ручаетесь? — спросил генерал.

— За эти десять ручаюсь, ваше превосходительство. — Я указал на отобранные патроны. — Все десять отстреляем, и ни одну гильзу не придётся выковыривать ножом.

Молодой господин повертел кольцо в пальцах:

— А генеральские патроны через него пройдут?

— Это кольцо я делал для своих цельнолатунных гильз. — Я показал на патроны егеря. — У этих латунное только донце, дальше картон. Для них нужна своя проверка. По моей мерке браковать чужой патрон было бы нечестно.

Молодой господин вернул кольцо на стол.

— Значит, свои вы проверили, а генеральские нет, — заметил он.

— Именно поэтому я предлагаю его превосходительству самому выбрать десять патронов, — ответил я. — Можно осмотреть всю сумку и взять любые.

Генерал даже не повернулся к патронной сумке.

— Возьмём первые десять, какие попадутся, — решил он. — На охоте патронами не перебирают.

— Справедливо, ваше превосходительство, — согласился я.

Что сделают его патроны, я не знал и обещать за них не собирался. Моя ответственность заканчивалась там, где начиналась чужая работа.

Егерь при всех снарядил мои десять гильз: отмерил порох, уложил пыжи и засыпал дробь. Я не касался ни зарядов, ни ружья. Когда всё было готово, металлические патроны легли в один ряд, генеральские шпилечные — в другой.