Черт. Черт. Мое сердце колотится так сильно, что я удивлен, что оно не разбивает ребра, но мне удается подхватить ее под колени и поднять, прежде чем она успевает приблизиться, – тем самым останавливая ее от поцелуя и, вероятно, спасая нас обоих от ошибки, за которую она будет меня ненавидеть завтра.

– Не делай того, о чем пожалеешь, когда протрезвеешь, – предупреждаю я, вспоминая, как она избегала меня в дни после нашего последнего поцелуя. И она тогда даже не была пьяна. – Ты пожалела в прошлый раз.

– Нет, не пожалела. – Она вздыхает, кладя голову мне на грудь, прямо под подбородок. – Мне было просто стыдно. Должен был быть просто поцелуй... потом все обострилось – и я кричала в машине. Уверена, твой водитель слышал.

Черт возьми.

Мой член становится твердым, как сталь, от воспоминания о той ночи. Звуки, которые она издавала, как она развалилась в моих руках...

Я прочищаю горло и начинаю идти к выходу. Мои братья и их жены уже давно ушли. – В этом нет ничего постыдного.

– Я сделала пирсинг пупка в прошлом году на день рождения, знаешь?

Смена темы почти вызывает у меня хлыстовую травму. Я быстро смотрю на нее, и мой мозг сразу начинает рисовать образы того, какие именно украшения у нее могут быть. Обычная штанга? Что-то блестящее с камнями? У меня текут слюнки при мысли о том, какой она будет на вкус на моем языке.

– Интересно, каково это было бы, если бы ты поцеловал меня там. Уверена, у тебя очень талантливый язык.

Черт. Я спотыкаюсь. На самом деле, блядь, спотыкаюсь, потому что она, будто вытаскивает фантазию прямо из моего черепа и произносит ее вслух. Я вдыхаю – сосредоточься, черт возьми. Поправляя ее в руках, я освобождаю одну руку достаточно, чтобы нажать на кнопку лифта, прежде чем полностью потерять контроль.

– Как думаешь? – спрашивает она, когда двери лифта закрываются, запирая нас в этом маленьком зеркальном пространстве.

Я думаю, что хочу разложить тебя и поклоняться каждому дюйму твоего тела, пока ты не закричишь мое имя.

– Я думаю, ты очень, очень пьяна, – говорю я вместо этого, нажимая кнопку верхнего этажа – президентского люкса, где они заселились.

– Это мой первый раз, когда я пьяна, знаешь? – Она выдыхает горячий воздух на чувствительное место, где моя шея встречается с плечом, и я вынужден подавить стон. – Оказывается, когда я пьяна, я становлюсь очень похотливой. Когда мы займемся сексом? Можем мы сделать это сегодня вечером? Я так хочу тебя, и я знаю, что ты тоже хочешь меня. – Ее руки начинают скользить вниз по моей груди, направляясь на юг.

– Иисусе Христе, Лени. – Я хватаю ее блуждающую руку, прежде чем она успевает сжать мой член, чуть не уронив ее в процессе.

– Так горячо, когда ты называешь меня по имени. Ты не всегда его используешь, так что когда делаешь, это значит, что я в беде. – Она снова хихикает, обхватывая меня руками и ногами, как коала, когда почти выскальзывает из моей хватки. – Мне нравится. – Затем она начинает тереться об меня, проводя своей киской по мне, как кошка в течке.

Это я в беде.

Я тверд как камень с похотливой женщиной на руках, и я не могу, блядь, ничего с этим поделать. Потому что я знаю, что завтра утром, когда алкоголь выветрится и реальность вернется, ей будет очень стыдно.

Двери лифта открываются, и я сжимаю ее так сильно, что это, вероятно, больно. Но мне нужно, чтобы она оставалась на месте, прежде чем я забуду все причины, по которым я не могу просто отнести ее в постель и трахнуть до беспамятства.

Я провожу ключ-картой, которую Рафаэль дал мне ранее – вложил в мою ладонь с понимающим взглядом и хриплым «Когда заберем наших женщин, мы дадим вам уединиться». Люкс пуст, как и обещано.

Я захлопываю дверь ногой, и она защелкивается, автоматически запираясь.

– Где твоя комната? – спрашиваю я, глядя на четыре двери, ведущие из главной гостиной.

Тихий храп – мой единственный ответ. Когда я смотрю вниз, она крепко спит.

Так быстро?

Ее голова тяжело клонится на мое плечо, глаза закрыты, губы приоткрыты от крошечных всхрапываний. Жгучее желание в моей груди превращается во что-то теплое и глупо нежное, вырывая из меня маленькую улыбку. – Устала после долгого дня выпивки и веселья? – шепчу я, смягчая шаги к первой двери, стараясь не потревожить ее, когда пробую ручку.

Ее спальня оказывается второй дверью, которую я открываю, и я знаю, что это ее, благодаря золотому халату, разложенному на кровати со словом «невеста», вышитым на спине. Тот самый халат, который я хотел сорвать с нее, когда Джианна прислала мне фото ранее. Букет белых цветов лежит рядом, идеальный контраст, от которого моя грудь снова сжимается.

Я смотрю на Лени, входя, но она даже не шевелится. Ни малейшего движения, когда я осторожно укладываю ее на одну сторону кровати и начинаю расстегивать ее туфли. Когда я вижу злые волдыри на ее ногах, я морщусь. Бедная девочка. Она, вероятно, не сказала ни слова о боли.