После знакомства я беспомощно наблюдаю, как женщины буквально похищают мою будущую жену. Они просто... забирают ее. Как будто она теперь их, часть их сестринства, пока я вынужден смотреть издалека, как они плетут вокруг нее свои женские чары. Мои руки чешутся схватить ее, держать рядом, но я заставляю себя оставаться на месте. Ей это нужно. Ей нужно знать, что эти женщины не съедят ее живьем.

Довольно скоро она, кажется, расслабляется рядом с ними, даже смеется, когда они идут впереди нас в столовую. Звук заставляет мои плечи опуститься на дюйм. Она будет в порядке.

– Хотя она не так красива, как моя жена, я не могу отрицать, что она хороша, – хмыкает Максимо. – Но она не в твоем обычном вкусе, Ромеро.

Я сверкаю на него взглядом. – И какой у меня обычный вкус?

– Холодная, как рыба. Поверхностная.

– Ты, мать твою…

– Мальчики. – Голос Рафаэля низкий, но резкий, достаточно, чтобы остановить нас без лишнего шума для женщин впереди. – Эмилия много работала над этим ужином. Я не позволю вам расстраивать ее своими перепалками. – Его тон обещает последствия. – Мы можем поговорить после ужина.

Я проглатываю ответ, но ярость все еще жжет в горле. Максимо всегда знает, какие кнопки нажимать.

Стулья в столовой снова переставлены – кажется, они расширяются каждый год по мере роста нашей семьи. Огромное резное кресло Рафаэля все еще стоит во главе стола, прямо перед панорамными окнами, в которых сверкает центр Манхэттена. Кресло Эмилии – уменьшенная версия его – теперь стоит рядом с ним, а не напротив.

Добавлены два высоких стульчика для девочек Майкла. Им почти годик, и они потихоньку начали есть твердую пищу, так что теперь у них есть место за столом. Близнецы сидят пристегнутые, Майкл и Джианна по бокам, готовые вмешаться при первых признаках детского хаоса, в то время как их няни ждут снаружи со своей едой.

Элира сидит рядом с Эмилией, а Максимо рядом с ней. Я оказываюсь рядом с ним, что означает, что мне придется слушать его комментарии весь вечер. Повезло мне. Лени занимает последнее свободное место прямо напротив Джианны, которая ободряюще ей улыбается.

– Тебе не нужно нервничать. Эти ужины не такие ужасные, как мы их себе представляем, – говорит она, понимающе глядя на нее. – Поверь мне, я знаю. Я не хотела приходить сюда после того, как Рафаэль попытался отправить меня обратно к моему жестокому дяде. Я ненавидела его, знаешь? Но он не такой злой, каким себя выставляет.

– Джианна. – Рафаэль звучит раздраженно, но где-то там проскальзывает нотка нежности.

– Я родила первых детей в семье – у меня есть привилегии. – Она подмигивает ему, и ублюдок выглядит почти забавным. Беспомощным, но забавным.

Рядом со мной Лени хихикает – действительно хихикает – затем сразу же прикрывает рот рукой, ее глаза широко раскрыты от ужаса перед собственной дерзостью.

Господи, она очаровательна.

Момент длится лишь мгновение, прежде чем дверь столовой открывается и персонал Рафаэля входит с едой.

Мои sorellina творят свое волшебство на протяжении всего ужина, постепенно вытаскивая Лени из ее скорлупы – чему я рад. К тому времени, как дамы заканчивают десерт, она уже сидит не рядом со мной, а напротив, с Эммой, одной из близнецов, на коленях, воркуя с ней.

Моя грудь сжимается, когда я смотрю на нее. Эта мягкая улыбка преображает все ее лицо, тихий шепот ее голоса, когда она развлекает крошечный сверток.

Когда-нибудь она станет невероятной матерью.

Затем мысль искажается, когда я понимаю, что дети, которых она будет растить, могут быть не обязательно моими. И желание убить что-то – кого-то – пульсирует в моих венах, пока зрение не темнеет по краям.

Нет. Она моя. Все дети, которые у нее будут, будут моими.

Рука Максимо ложится мне на плечо, когда он встает. – Пойдем. Встреча в кабинете Рафаэля.

– Да, да, идите делать свои скучные дела в кабинете Рафаэля. Не портите здесь атмосферу. – Эмилия отмахивается от нас с притворным раздражением. – И у вас только тридцать минут. Ты знаешь правило – никаких деловых разговоров во время ужина. Но я позволю это один раз.

– Amorina. – Рафаэль усмехается, прижимаясь крепким поцелуем к ее виску, когда встает.

Я ловлю взгляд Лени через стол, безмолвно спрашивая, все ли в порядке, что я оставляю ее здесь одну с дамами. Ее улыбка мягкая, ободряющая, за которой следует едва заметный кивок. Только тогда я встаю и следую за братьями.

Рафаэль занимает свое обычное место за массивным красным столом, Майкл опускается в кресло напротив него, Максимо занимает одно из кресел, а я опускаюсь в другое, мои глаза автоматически приковываются к картине на стене. Четыре картины с четырьмя цветами. Азалии, Тюльпаны, Ландыши и Ирисы. Каждый представляет мужчину в этом кабинете.