Чем дальше мы идем по обшитому деревянными панелями коридору, тем светлее становится вокруг, будто покров похоти и скрытых в тенях желаний постепенно спадает по мере удаления от основных этажей Поместья. На стенах нет картин, лишь изредка встречаются богато украшенные двери с хрустальными ручками. Несмотря на то что мы добираемся до самой последней двери в конце коридора, ритм Финна исчезает из моих ощущений.

— Там могут быть люди Выводка, — говорю я. — Но Финна, кажется, уже нет.

— Может, отвел свою подружку обратно в комнату, где ты мне отсасывала.

У меня даже нет сил с ним препираться. Мы проделали весь этот путь и потеряли след.

— Может быть.

Дикон странно на меня смотрит.

— Проверим здесь, потом вернемся по своим следам.

Его руки снова превращаются в те жестокие орудия силы, и он собирается сломать замок.

— Готова?

Я глубоко вздыхаю, расправляя спину, и вместо ответа выхватываю кинжалы. Они поблескивают под тусклой лампой над головой. Мирный олененок на Ангеле, извивающаяся змея на Исчадие ада.

Мы врываемся в комнату с бетонным полом и цепями, свисающими с потолка. Сердце взлетает от надежды, и тут же обрывается от увиденного.

Огромная лужа крови. Разорванные цепи. Рида нет.

— Это?..

Ноздри Дикона раздуваются от узнавания.

— Его.

Никто не способен потерять столько крови и выжить. Даже демон.

Боль, которую всю последнюю неделю мне удавалось держать на расстоянии, накрывает алой волной.

— Нет, — выдыхаю я.

Колени подкашиваются, и я падаю, ударяясь костями о бетон. Мы опоздали. Я опоздала. Я не чувствую собственного тела. Не дышу, когда протягиваю руку к краю лужи его крови. Последнее, к чему я когда-либо прикоснусь. Кровь скользкая на моих пальцах. Слезы капают с лица.

Если бы в тот день он не пошел со мной в доки, ничего этого не случилось бы. Финн никогда не смог бы причинить ему боль…

Финн. Который убил его. Который заставил его страдать.

— Я сдеру кожу с его… — внезапный судорожный вдох, — с его костей. Сдеру кожу со всего его гребаного тела.

Во мне поднимается туман непостижимой ярости. Злость и желание убивать такой силы, какой я никогда прежде не испытывала. Сквозь эту пелену я могу проследить их источник до яростно пульсирующего шрама вдоль позвоночника, но понимание, что эти чувства могут принадлежать не только мне, ничуть не ослабляет потребность. Жажду убийства. Спину начинает ломить грубой, въедливой болью, выбрасывающей адреналин прямо в ладони. Это не та жажда крови, которую я ощущала всю жизнь как эон. Та была сродни спортсмену во мне — движущей силе, заставляющей заниматься тем, в чем я великолепна. Тем, что делает меня цельной. Но это… Это похоже на одержимость.

Дикон непривычно молчит. Когда я поднимаю на него взгляд, он смотрит на лужу крови Рида. Под бесстрастным, жестоко спокойным выражением лица полыхает яростное горе.

Несмотря на поднимающуюся вдоль позвоночника ярость, заливающую зрение, инстинкта самосохранения хватает, чтобы понять: если Рид мертв, я Дикону больше не нужна. Он потащит меня обратно в «Лихорадочный сон». Закует в цепи в той спальне и оставит там гнить. И в моем нынешнем состоянии страшнее всего даже не это, а перспектива остаться наедине с этой неотступной потребностью, не имея рядом девианта, которого можно убить.

— Дикон… — предупреждаю я.

Я уже собираюсь о чем-то его просить, хотя понятия не имею о чем, когда в коридоре раздаются шаги.

Молниеносно огромная ладонь Дикона зажимает мне рот. Второй рукой он обхватывает меня за талию и утаскивает нас обоих за стеллаж, заставленный орудиями пыток. Шипы, ножи, цепи. Некоторые все еще мокрые от крови Рида. Я вырываюсь из его хватки, пока боль в спине и горе в сердце балансируют на грани агонии.

Дверь открывается.

— Быстрее, — говорит демон, закрывая ее за собой. — Игра Финна почти закончена. Осталось четверо смертных, а до мата ему один ход.

Мои глаза расширяются. Это не может означать то, о чем я думаю.

— Тебе конец, — рычит другой демон, с более высоким голосом.

— Мне? Это ты ушел потрахаться!

— А ты позволил ему сбежать!

— Я думал, он мертв.

Демон с высоким голосом толкает своего собрата из Выводка.

— Он тебя обманул, ебаный идиот.

Тело Дикона напрягается позади меня. В груди разрастается нечто светлое и чистое. Не мертв. Совсем не мертв. Обманул их. Сбежал. Рид всегда был таким умным.

Первый демон огрызается:

— И что, по-твоему, мне теперь делать?

Все мое тело гудит и искрит от нахлынувшей ненависти, когда из коридора доносится медленное, зловещее пощелкивание. Словно беззаботный свист палача. Звук когтей Финна перед тем, как он начинает играть со своей добычей. Если мне повезет, эти два идиота станут ужином.

Когда Финн входит, демоны начинают заикаться перед ним.

— Мой господин…

— Все не так, как выглядит, — заканчивает второй.

Некоторое время Финн лишь смотрит на разорванные цепи, свисающие с потолка. На застоявшуюся лужу крови Рида. На двух дрожащих подчиненных. Его когти начинают щелкать быстрее, будто он задумался.

— И что вы двое сделали с моим дорогим кузеном?

Первый демон падает на колени.