Мы пробираемся между гостями, пока радар в моем позвоночнике не приводит нас к закрытой двери в узком коридоре. Одна из задних комнат. Я прижимаю ухо к дереву и слышу женские стоны.

— Не могу понять, там ли он. Может, за этой комнатой есть еще одна? Но Рида, кажется, нет.

Разочарование тяжелым грузом ложится на плечи.

Дикон выпускает один коготь и одним движением срезает старинную дверную ручку. От едва заметного толчка дверь со скрипом приоткрывается, и мы оба заглядываем в щель.

Внутри, под тусклой люстрой, на кровати лежит обнаженная женщина, прикованная цепями. Рот заткнут шелком, глаза завязаны. Кожа блестит от пота, пока она извивается и натягивает путы, постанывая. Полностью одетый мужчина — не Финн — касается ее между разведенных ног.

Кровь леденеет.

— Мы должны его остановить…

Дикон оттаскивает меня назад.

— Все не так, как ты думаешь.

Его голос более хриплый, чем я слышала за весь вечер, хотя мы несколько часов провели в окружении практически всех известных человечеству сексуальных практик. Возможно, просто сейчас я слышу его лучше: лицо Дикона находится слишком близко, и в его дыхании смешались виски и черная вишня.

Но он прав.

Спустя мгновение мужчина подносит руку к губам женщины и вытаскивает кляп.

— Попробуй себя, — приказывает он.

— Нет, — стонет она, качая головой. — Пожалуйста, не заставляй меня.

— Красный?

— Зеленый, — тихо отвечает она.

Он засовывает пальцы ей в рот, пока она всхлипывает.

По моей крови проходит что-то жадное, требовательное. Я отшатываюсь, плотно сжав губы.

— Финна там явно нет, — говорю я, но голос звучит напряженно и непривычно. — Может, это другая дверь дальше по коридору.

Дикон закрывает дверь и спокойно идет за мной, пока я пытаюсь следовать новым чувствам эона и избавиться от незнакомого ощущения, вызванного увиденным. Зависть, наверное? Быть связанной, обездвиженной, подчиняться чужим приказам. Темные, тайные желания, которыми я никогда ни с кем не делилась, пульсируют где-то внизу живота. Я пытаюсь представить, как Рид прикасается ко мне так, забирает у меня контроль, но образ никак не складывается. Когда мы были вместе, он оставался исключительно нежным, страстным и бескорыстным…

— От этого не обязательно убегать, знаешь ли, — спустя несколько минут говорит Дикон.

Щеки вспыхивают, и я благодарна полумраку пустого коридора.

— От этой тьмы внутри тебя, — поясняет он, когда я его игнорирую.

Меня накрывает тяжелым, удушающим унижением: я понимаю, что он, вероятно, чувствует запах моего возбуждения. А если так, наверняка чувствует и стыд.

— Понятия не имею, о чем ты.

Кажется, прозвучало почти убедительно.

— Это желание драться, трахаться и убивать. Причинять боль и получать ее. Весь этот восхитительный голод, — мурлычет он, придвигаясь губами слишком близко к моему уху. — Ты живая. Какой же это, блядь, подарок.

Когда мы приближаемся к концу коридора, кожу снова покалывает, и еще никогда в жизни я не была так рада оказаться рядом с почти гарантированной опасностью.

— Ты когда-нибудь затыкаешься?

— Быть собой — не бремя, Вивьен. Может, ты даже начала бы получать удовольствие от секса, если бы хоть раз позволила себе отпустить контроль.

Его слова почти выбивают из меня воздух. Сколько раз я задавалась вопросом, не отсутствует ли во мне какая-то деталь… почему я никогда не чувствовала полного удовлетворения ни с кем, даже наедине с собой.

— И с охотой то же самое, — продолжает он. — Наслаждаться убийством вместо того, чтобы ненавидеть свое призвание или делать все из чувства долга, а не ради удовольствия.

Он качает головой.

— Неудивительно, что ты такая несчастная.

— Я не несчастная. Я…

Я прикусываю язык. Есть проблемы поважнее.

— Финн здесь.

— Ты сказала, что он был в комнате с той парочкой.

— Я еще привыкаю к этой способности, ясно? Это не точная наука. Но говорю тебе, он здесь.

— Один?

— Да, — шиплю я, протягивая руку к двери. — По крайней мере других девиантов рядом с ним нет.

— Тогда нужно подождать, — говорит Дикон, преграждая мне путь рукой. — Проследить за ним, пока он не приведет нас к Риду.

Я хмурюсь.

— Понимаю. Ты не хочешь, чтобы он увидел, что ты мне помогаешь. Я только загляну…

На этот раз я использую силу охотницы, отламываю ручку и заглядываю внутрь.

Финн без рубашки, натягивает брюки, пока смертная женщина застегивает платье. Запах секса выплывает наружу, и я морщу нос.

— Если тебе понравилось это, — говорит Финн, застегивая рубашку; его голос такой же тонкий и резкий, каким я запомнила его, — подожди, пока я покажу, в какие игры играю дальше по коридору.

— Я люблю игры, — мурлычет раскрасневшаяся женщина, протягивая ему ремень с диванчика.

Финн ухмыляется, и настроение его меняется мгновенно.

— Ты будешь смотреть. И тебе понравится смотреть.

Она кивает, слегка расширив глаза.