Нет, нет, нет…

Ноги подкашиваются, когда я вижу, как он поглощает сирабракс Ады.

Из спины Каспара вырываются жуткие рептильи крылья цвета старых замковых ворот — толстые, кожистые, испещренные венами, с зазубренными остриями, похожими на его когти. По обе стороны лба пробиваются два коротких заостренных рога, и он ревет, обнажая тесно расположенные клыкастые зубы. Яростные ледяные ветры проносятся по древнему залу, поднимая с пола мусор вихрем и мгновенно сковывая его льдом. Когда Каспар снова открывает глаза, они светятся ядовито-желтым, и лишь узкие черные змеиные зрачки прорезают их посередине.

Зловещий холод разрывает усыпальницы, когда его рев превращается в злорадный смех. Неестественный, гулкий звук. Он отдается эхом, словно исходит из каждого туннеля и каждого зала.

Это не безумный смех. Напротив, совершенно осознанный. Смех жестокой победы. Воплощенного зла. Верховного Тана, который не только завладел заряженным Каспийским кольцом, но и получил всю магическую силу сирабракса. Теперь в нем сосредоточено больше могущества, чем было даже у Верховного Тана, впервые распахнувшего врата ада.

Каспар бросает на меня злобный взгляд светящихся змеиных глаз и вонзает серебряные кончики демонических когтей в землю у своих ног.

И тогда мир раскалывается.

Глава 52

Глава 52

С неба сыплются камни и бетон.

Из-за обрушивающихся вокруг плит я почти ничего не вижу и не слышу, кроме грохота земли, раскалывающейся где-то далеко на юге. От чудовищной силы стены содрогаются и начинают осыпаться. Разлом открыт.

София не медлит. С криком она бросается на Каспара, но демоны Выводка сбивают ее с ног. Питер устремляется следом, сжимая меч, острие которого покрывается цепким инеем, от которого никому из нас не скрыться. Он расползается по потолку и полу. Катакомбы превратились в замерзшую, содрогающуюся тундру.

Багровая чешуя цвета засохшей крови ползет по рукам и шее Рида, когда он бросается в самую гущу схватки, отшвыривая демонов Выводка от Питера и Софии. Меня ничуть не удивляет, что он сражается на нашей стороне. Рид презирает девиантов. Всегда презирал. И сейчас я благодарна ему за эту ненависть к самому себе.

Когти рассекают плоть, стрелы летят, кровь хлещет во все стороны, мама продолжает кричать…

— Выведи ее отсюда, — приказывает Дикон уже обратившемуся Уорду, указывая на мою мать. — Найди База.

— Иди с ним, — говорю я маме, хотя она вцепляется пальцами в мою одежду, пытаясь утащить меня с собой.

В ее глазах я отдаю ее в лапы чудовища. Я встречаюсь взглядом с Уордом. Он коротко, невозмутимо кивает, раздувая ноздри от ярости. Мне не нужно говорить ему, чтобы он спас Пенни. По тому, как его взгляд постоянно устремляется наверх, я вижу, что он только о ней и думает. Уорд прорывается сквозь толпу демонов Выводка к одному из выходящих наружу туннелей, увлекая за собой мою мать.

— За ним! — рычит Каспар нечеловеческим, гулким голосом.

Финн и другие демоны Выводка бросаются следом за Уордом, но я оказываюсь быстрее. Дикон тоже. Перед собой я вижу лишь движущуюся мишень. Нарисованную мишень, в самый центр которой собираюсь вонзить клинки, прямо в мясистую, прилизанную башку Финна. Я набрасываюсь на него, позволяя своей природе эона направлять меня. Я создана для этого, говорю себе, размахивая кинжалами. Это дар.

Мне удается дважды его ранить — в бок и плечо, — и Финн взвывает от боли. Но это лишь подстегивает меня. Еще, требует мой дар. Еще.

Однако Финн не один. Его люди бросаются на меня, защищая шкуру своего хрупкого принца. Финн хохочет, пока я уворачиваюсь и петляю между когтями и зубами, обрушивающимися со всех сторон.

— Я выпью твою душу, как вино, охотница, — произносит он с болезненным восторгом. — Буду вылизывать твои раны, словно…

Дикон врезает когтистым кулаком прямо в безумную физиономию Финна. Во все стороны летят слюна и зубы.

Демоны Выводка набрасываются на Дикона, и мои крики застревают в горле, когда его валят на землю. Но спустя несколько секунд в темноте возникает мягкое сияние. Светящийся ореол, озаряющий кровь и оторванные конечности.

Дикон поднимается, держа по мертвому демону Выводка в каждой бледной, искривленной когтистой лапе. Великолепный, беспощадный демонический бог смерти. Его тело стало крупнее и смертоноснее, чем минуту назад. Руки и шею покрывает алебастровая чешуя. А из головы вырастают два сияющих, лунно-белых рога. Белый Олень, залитый кровью. Дитя Верховного Тана и гарпии. Кернуннос, Олень Севера, Повелитель диких существ.

И сегодня я — одно из этих существ.