Я едва ли не исхожу пеной от жажды убийства, когда набрасываюсь на Финна. Он не ожидает, что я начну молотить его кулаками, раз за разом обрушивая удары на заостренную челюсть, пока она не превращается в бесформенное месиво. Я уворачиваюсь от его ответных выпадов и продолжаю бить, как учил меня отец. Ради Питера. Ради его матери. Ради невинных людей, которых я видела убитыми Финном в своих снах. Когда я вонзаю серебро ему в грудь, Финн уже без сознания. Но что-то оттаскивает меня назад, дернув за бретели изорванного бального платья. Я промахиваюсь мимо сердца всего на пару сантиметров.

— Нам нужно уходить, — тяжело дышит Рид.

Я вырываюсь из его хватки.

— Убери от меня руки.

— Виндзор стоит на Главной авеню, — рычит Рид. — Это старое здание, Вив. Ударные волны от открытия Разлома обрушат его.

А мы находимся в самых его недрах. Дерьмово…

— Тогда нужно действовать быстрее. Вернуть кольцо…

Это единственный способ закрыть Разлом.

— Ты его не победишь!

— Я не брошу их всех умирать.

Лицо Рида мрачнее, чем когда-либо.

— От этой битвы тебе придется бежать, Вив. Никто не хочет закрыть Разлом сильнее меня, но…

Он не успевает договорить. А может, и успевает, только меня уже нет рядом, чтобы услышать.

Меня оттаскивают назад и с чудовищной силой швыряют в труп огра. Несмотря на гной и вонь, которые тут же облепляют меня, я едва не задыхаюсь от благодарности, судорожно хватая ртом воздух. Если бы я ударилась о камень, мне бы раскроило череп.

Надо мной нависает Каспар, злобно скалясь. Его почти человеческое лицо с тупыми рогами и змеиными глазами куда страшнее темного капюшона, в котором я видела его в прошлый раз. От удара все мое тело обмякает. Кажется, я сломала ребро. Пытаюсь подсунуть кинжал ему под подбородок и обнаруживаю, что клинок погнулся под странным углом.

— Ради Беатрис я позволил бы тебе жить, — признает Каспар голосом, который пробирается мне под кожу и скребет зубами по костям. — Но ты убила моего сына?

Его глаза полны звериной ярости. Он подносит коготь к моему горлу, а другой лапой давит на мои переломанные ребра, пригвождая к земле, сколько бы я ни извивалась и ни билась.

— Нам с твоей матерью придется вместе оплакивать наши потери.

У меня не осталось вариантов. Хотя чувства эона по-прежнему гудят внутри. Хотя я жажду рвать и кромсать. За ужасом, болью и отчаянием я ничего не вижу, не могу дышать…

Я не хочу умирать…

Каспар опускает коготь, намереваясь перерезать мне горло…

И тут Дикон с диким ревом сбивает его с меня. Дикон — с сияющими рогами, могучий, сокрушительный и свирепый. Они перекатываются через тело огра и врезаются в стену.

С сердцем, колотящимся где-то в легких, и дыханием, грохочущим, словно товарный поезд, я бросаюсь к ним так быстро, как только могу. Чтобы последним уцелевшим кинжалом покончить с этим чудовищем, с этим кошмаром. Ни один демон Выводка не успевает меня схватить. Я стремительна, как мороз, исходящий от Каспара. Дикон и Верховный Тан обмениваются ударом за ударом, и в скудном свете мелькают вспышки льда, рога и кровь. Я уже в нескольких сантиметрах от них, всего в нескольких, кинжал занесен…

Когда душераздирающий крик боли Дикона разрывает мое сердце надвое.

К тому моменту, как я добираюсь до него, Каспар уже отбросил Дикона ударом ноги в стену. Его кровь растекается по полу. Нос заполняет запах гвоздики. С потолка сыплются камни.

— Нет, нет, нет…

Я прижимаю ладони к ране, протянувшейся от его ребер до самого горла. Она шире обеих моих ладоней вместе взятых. Только ткань парадной рубашки удерживает его внутренности. Когти Каспара пронзили ему сердце. Смертельный приговор.

— Убирайся отсюда, Вивьен, — хрипит он.

Он пытается пошевелиться и стонет от боли. Рога заливают его изуродованное лицо жутковатым сиянием.

— Все сейчас обрушится.

Мое сердце надрывается. Пульс будто остановился. Этого не может быть.

— Я никуда не уйду.

— Иди. — Его глаза тускнеют. — Пока я не начал умолять тебя остаться.

Слеза скатывается по моей щеке и падает ему на подбородок.

— Тебе не пришлось бы умолять.

— Пожалуйста, — сипит он. — Он тебя убьет. Не заставляй меня на это смотреть.

Я падаю вперед, захлебываясь рыданиями, и кладу голову ему на грудь, пока вокруг продолжается бой. Крики, клинки, пепел и оторванные конечности. Камни осыпаются, стены рушатся. Успокаивающий запах Дикона исчез. Я чувствую лишь кровь, грязь и соль собственных слез.

Над моей головой Дикон судорожно вдыхает. Я слышу, как жидкость булькает в его легких. Его рука дрожит, когда он осторожно кладет ее мне на голову.

— Я скучал… — Его сотрясает надсадный кашель. — Скучал по твоему шампуню.

— Ты его ненавидишь, — смеюсь я сквозь слезы.

— Нет, — хрипит он. — Никогда не ненавидел.

Меня разрывает слишком знакомое горе. Потеря человека, без которого я не смогу вынести жизнь. Ужасающее осознание: я не хочу оставаться здесь без него.

Грохот переходит в мучительный стон, и я резко вскидываю голову, оглядываясь, чтобы убедиться, что никто не пришел добить его. Я словно бешеная. Рыдания душат меня, дыхание сбивается. Я готова умереть прямо здесь, распластавшись на его изломанном теле.