— Отдай его мне, Вив.

— Ты следил за нами?

Но едва слова слетают с губ, я уже все понимаю. Таков с самого начала был его план. Позволить мне привести его к кольцу.

— Ни хрена я тебе не отдам.

Орин рычит, поднимая руки в мою сторону. В воздухе разливаются запахи шалфея и болиголова.

Дикон заслоняет меня собой. София накладывает стрелу на тетиву. Я готовлюсь к тому, что, возможно, придется сделать. Но время на исходе. До полуночи, должно быть, осталось совсем немного. И у меня осталась последняя просьба.

— Помоги нам спасти Аду. Если ты сейчас заберешь кольцо и уничтожишь всех девиантов, то сам погибнешь, а Ада так и не избавится от сирабракса. Она страдала годами, сходя с ума от того самого заклятия, которое ты позволил вселить в меня.

В мерцающем свете лицо Рида мрачнеет.

— Она сможет надеть кольцо после моей смерти.

— Откуда ты знаешь, что оно сработает после того, как его уже используют? Если поможешь нам освободить ее, Каспар не сможет открыть Разлом. А у тебя появится время найти кадильницу. Ты получишь свое кольцо, заряженное всей силой, и способ сохранить себе жизнь, когда решишь его использовать.

София резко смотрит на меня. Уорд напрягается, хотя и не превращается.

— Всё, чего я мог желать, — помочь тебе и твоей семье дожить до того дня, когда мир станет правильным… — Рид вздыхает. — Как же мне хочется тебе верить.

Если я когда-нибудь считала себя хорошей лгуньей, то сейчас настал решающий экзамен. Итог всех тех лет, когда я обманывала каждого, кого любила.

— Вчера в архивах ты был прав. Я охотница. Убивать девиантов — моя работа. Сейчас меня волнует только спасение семьи. Избавить Аду от сирабракса. Остановить Каспара. А потом кольцо твое.

Рид настороженно переводит взгляд с Уорда на Дикона.

— Ты готов умереть ради моего дела, брат?

Дикон отвечает невозмутимо:

— Я и так прожил достаточно долго.

Он лжет даже лучше меня.

На мгновение все перестают дышать. Я буквально вижу, как в голове Рида вращаются шестеренки. Поверил?

— Думаю, ты действительно позволила бы умереть всем девиантам, лишь бы твоя семья осталась в безопасности, а Разлом — закрытым, — наконец говорит мне Рид.

Но затем его взгляд находит Дикона.

— Всем девиантам, кроме одного.

Я даже не успеваю судорожно вдохнуть от стыда и потрясения.

— Вам не кажется, что здесь немного тесновато? — раздается пугающе холодный голос.

Голос из моих кошмаров. Голос мороза, настолько сильного, что он обжигает кожу. Голос самой смерти в безупречном черном смокинге. По стенам склепа расползаются ледяные осколки. Сердце уже подскакивает к горлу, когда я резко поворачиваю голову к Верховному Тану, но…

Вся готовность сражаться покидает меня.

Каспар не один. С ним моя мать.

Глава 51

Глава 51

— Мама? — Я застываю в изумлении.

— Ох, блядь, — выдыхает Уорд.

На короткое мгновение я думаю о самом страшном, что Каспар навредил Пенни, чтобы пробраться сюда, но затем понимаю, что он пришел по другому туннелю. Судя по всему, через настоящий вход, оборудованный самим музеем.

— Милая, — напряженно произносит мама. — Что ты здесь делаешь? Кто все эти люди?

— А ты что здесь делаешь?

— Каспар показывал мне… — Но тут она замечает его. Удивительно, что ей понадобилось столько времени, пока я не вспоминаю, что в этой грязной темноте мое зрение гораздо лучше ее. Ее крик режет мне уши.

— Мам, все нормально, — бормочу я. — Это всего лишь…

— Огр, — подсказывает Каспар.

Мама качает головой, делает шаг вперед, но затем передумывает и замирает на месте.

— Какого черта… Что, черт возьми, происходит?

— Зачем ты ее привел? — Ненавижу мольбу, звучащую в собственном голосе. — Зачем втягивать ее в это?

— Беатрис разделяет многие мои ценности, — отвечает Каспар, разглядывая маму со странной, почти социопатической нежностью.

Интересно, неужели все те годы, что он за ней ухаживал, были потрачены не исключительно ради политической выгоды? Неужели Верховный Тан действительно… любит мою мать?

— Она хочет очистить выгребную яму, в которую превратился юг от Разлома. Как и я. Девианты станут неотъемлемой частью этой работы. Давно пора ей понять, что именно мы будем строить вместе, когда Разлом откроется. Они понадобятся нам, чтобы истребить непокорных людей.

— Какого хрена? — выплевывает мама.

— Скоро ты все поймешь, дорогая.

— Держись, блядь, подальше от моей матери, — рычу я.

Брови Каспара приподнимаются, словно моя ненависть совершенно неуместна.