— Это единственный выход, — резко, приглушенным голосом произносит Рид. — Неужели ты не видишь? Отдай мне кольцо. Позволь покончить со всем прямо сейчас.

Дикон даже не вздрагивает.

— Тронешь Вивьен, и я тебя убью, брат. Клянусь.

Мой мозг лихорадочно ищет путь наименьшего сопротивления. Если кольцо достанется Риду, все девианты мгновенно погибнут. Если его получит Каспар, я не верю, что он пощадит Аду. У него окажутся два сирабракса: одна женщина, которую можно убить сейчас, и одно кольцо про запас.

Мне нужно надеть кольцо на Аду и вывести всех, кого я люблю, из этих усыпальниц с наименьшим кровопролитием. Странное, новое чувство после месяцев ярости, подпитываемой сирабраксом: я не жажду сражения. Не хочу резать и калечить. Я хочу увидеть, как моя мать выйдет отсюда живой, а демонов Выводка слишком много, чтобы я могла гарантировать это одними кинжалами.

— Ладно, — тихо произношу я, нащупывая молнию платья. — Ладно.

Я поворачиваюсь и перекидываю волосы через плечо, обнажая шрам на спине, который, как я знаю, уже начал бледнеть.

— Вот.

Мамин вздох заставляет горячие слезы подступить к глазам.

— Ох, милая…

Как же мне хочется сказать ей, что выглядит он хуже, чем ощущался.

Финн хихикает. В присутствии отца он, что примечательно, перестал постукивать когтями.

— Застегнешь? — тихо прошу я Дикона.

Он молча застегивает молнию. Его пальцы теплые на чувствительной коже моей спины.

— Как мило, — замечает Финн.

— Не то слово, — огрызается Рид.

— Молодец, эон, — негромко произносит Каспар. — Ты освободила себя и тем самым наполнила мое кольцо силой. Можешь собой гордиться. Но время пришло. Отдай мне Каспийское кольцо. Сейчас же.

Когда я поворачиваюсь, у меня остается только один ход, и я его делаю.

— Отпусти Аду и мою мать. Равноценный обмен.

— Вив… — выдыхает София, прежде чем один из демонов Выводка зажимает ей рот ладонью.

Я невольно морщусь от этого зрелища. Питер бросается к ней, но Дикон хватает его за воротник и оттаскивает назад. Его бледные глаза непрерывно скользят по залу, оценивая обстановку.

Мама держит Аду за плечи. На ее лице столько страха, что мне больно смотреть. Каспар просто смотрит на меня, просчитывая варианты.

— Ада тебе больше не нужна, — говорю я.

Если он все равно собирается открыть Разлом, пусть хотя бы обойдется без новых жертв.

— С помощью кольца можно добиться того же результата.

Слова оставляют на языке привкус пепла. Единственным утешением могло бы стать то, что использование такой силы убьет его, но в полночь наступит новолуние. Магия кадильницы защитит его.

Каспар коротко и жестоко кивает своим людям. Несмотря на мрачный взгляд Финна, они подводят ко мне Аду и маму.

— Вив, — шепчет мама, крепко обнимая меня.

Ее желтое платье перепачкано грязью и пылью.

Мутные глаза Ады встречаются с моими, и она бормочет:

— Обман, обман среди могил, нас скоро рок погубит злой…

София роется в сумке и со слезами на глазах протягивает кольцо. Рид смотрит с нескрываемым отчаянием, как оно переходит к Каспару.

— Кольцо у тебя, — говорю я, медленно направляясь к туннелю, через который мы пришли.

Я тяну за собой Аду и маму, обходя остывающее тело огра.

— Открывай Разлом, если тебе так нужно, но с нас хватит.

Мы не можем выиграть этот бой, а я не стану рисковать жизнями любимых людей. София и Питер тоже следуют за нами, держа оружие наготове. Если только удастся добраться до арочного прохода. Просто выбраться из этих туннелей…

— Почти хватит, — поправляет Каспар.

Зал наполняют тонкие струйки дыма. Насыщенный аромат коричника и мирры. Ритуальные благовония из кадильницы. И действительно, стоящий за Каспаром колдун достает золотую старинную вещицу и начинает читать заклинание. Он шипит слова, пока Верховный Тан не хватается за грудь и не втягивает дым судорожным вдохом, словно вынырнул из морской пучины.

Желудок сводит судорогой. Не может быть, чтобы уже наступила полночь. Но если это так… значит…

Время замедляется. Я молюсь, чтобы он воспользовался кольцом. Чтобы кадильница не сработала, несмотря на новолуние, и даже если он откроет Разлом, то мгновенно погибнет.

Но он этого не делает. Без единого слова шестеро людей Каспара набрасываются на Аду. Все происходит так быстро, что я едва успеваю вонзить серебро в голову одному из демонов. Каспар резко выбрасывает вперед кулак, уже превратившийся в покрытую серой чешуей когтистую лапу, и из его вытянутой руки вылетает ледяной осколок. Демоны Выводка удерживают меня, и я ничего не могу сделать. Только смотреть, как кол из чистого льда вонзается прямо в сердце Ады.

Мои крики и крики матери тонут в чудовищном реве Каспара. Лед поднимается по его ногам, яростно расползаясь по полу катакомб. Его смокинг трещит и разрывается, пока он грохочет своим ревом. Его грудь покрыта не человеческой кожей, а непробиваемым панцирем из чешуи. Руки такие же, заканчивающиеся острыми когтями с серебряными кончиками.