Я никогда не сомневалась, что даже в конце света Питер сумеет блеснуть знаниями архитектуры, и рада убедиться, что была права.

— А тот зал…

Мы смотрим в помещение, где потолок уже прогибается.

— Смертельная ловушка.

Но Софии все равно. Она бросается обратно в зал за сумкой, однако раненая нога подводит ее. София вскрикивает, когда кость еще сильнее выпирает из бедра, окрашивая шелк платья ярко-красным. Питер подхватывает ее и прижимает ладони к ране, пытаясь остановить кровотечение.

— Я могу это сделать, — говорю я им, чувствуя, как крепнет решимость.

Главное — добраться до кольца. И тогда уже неважно, обрушится ли на меня потолок. То, что я собираюсь сделать, не займет много времени.

Глаза Софии наполняются слезами.

— Вив, нет…

Я бросаюсь в зал, прежде чем они успевают меня остановить. И едва не падаю вперед, когда ноги отказываются переступать порог. Оскалившись и дрожа, я изо всех сил пытаюсь войти. Секунды утекают, но, сколько бы сил я ни прикладывала, физически не могу этого сделать.

— Чары, — выдыхает Питер. — Дикон приказал тебе выйти из зала. Ради твоей безопасности.

С потолка обрушивается очередная глыба, раздавливая голову огра, словно дыню. Даже София отворачивается от отвращения.

Я тяжело дышу, уперев руки в колени, и смотрю на происходящее. Смотрю, как в глазах Питера крепнет решимость.

Он осторожно, с величайшей нежностью опускает Софию на пол коридора. Поправляет платье, прикрывая ей ноги.

— Эй, — говорит он, беря ее лицо в ладони.

Его голос ломается.

— Соф.

Она поднимает на него глаза, морщась от боли. Лицо перепачкано грязью и кровью.

— Я просто…

Короткий вдох.

— Я люблю тебя.

Карие глаза Софии расширяются. Она открывает рот, но Питер уже наклоняется и прижимается губами к ее губам. Он нежно держит ее лицо, а она запускает пропитанные кровью пальцы в его волосы. На мгновение я слышу лишь грохот рушащегося здания.

Когда он отпускает ее, они оба улыбаются. Даже пока город рушится.

— Прости, — говорит он, затем выпускает ее и бросается через порог в зал.

— Нет! — кричит она.

Я кидаюсь следом, пытаясь оттащить его назад, и потрясение пронзает меня насквозь, леденя кровь…

Но он слишком проворен. Сильный, грозный противник. Охотник. Я почти забыла.

Мы заботимся о людях.

Он знает то же, что и я. Каспийское кольцо — единственный способ закрыть Разлом. Спасти жизни. И Питер — единственный, кто сейчас может это сделать.

София ползет на изуродованной ноге, пытаясь добраться до него, но я рывком затаскиваю ее обратно под арку туннеля. Я не могу потерять их обоих. Не могу потерять больше никого.

— Он справится, — произношу я.

Ее голос сдавлен.

— Он должен.

Нам остается только смотреть, как Питер карабкается через кирпичи, тела и разбитую глину. Даже с моим зрением я нигде не вижу сумки в этом грязном полумраке. Она наверняка под чем-то. Или под кем-то…

Питер ищет, но безрезультатно. Секунды проходят. Потолок стонет. Сверху сыплется пыль. Наверху грохочут шаги — гости массово бегут с гала-вечера.

— Вернись! — рыдает София. — Оно того не стоит. Вернись!

— Герои так… — Он едва не поскальзывается, но удерживает равновесие. — Не поступают.

Он цитирует Дикона. Глаза обжигает.

Грохот становится громче. Прямо над головой Питера по вестибюлю топочут ноги. Быстрее, Питер, быстрее…

Покрытый грязью, в наполовину расстегнутой парадной рубашке, Питер разгребает обломки, пока наконец не откапывает холщовую сумку.

— Нашел! — кричит он.

Я с облегчением выдыхаю. София обмякает рядом со мной.

С решимостью на лице Питер выбирается из груды обломков, под которой была погребена сумка, и бросается к нам. Осталось всего несколько шагов.

Потолок скрипит и стонет. Неизбежная расплата. Время вышло.

София так крепко вцепляется пальцами в стену, что глина трескается.

— Быстрее!

Он делает один шаг, второй…

И тут из-под обломков, словно рука мертвеца из могилы, выстреливает ладонь. Она обхватывает лодыжку Питера и рывком валит его на землю.

София мертвой хваткой вцепляется в меня.

Из-под земли раздается смех.

— Финн, — выдыхаю я в ужасе. — Нет!

Я пытаюсь броситься к Питеру, но по-прежнему не могу войти в зал.

— Нет, Питер…

Питер действует быстро, швыряя холщовую сумку в туннель. Она падает к моим ногам. Наши взгляды встречаются лишь на мгновение, и я не могу вынести решительного смирения, которое вижу на его лице. Этого спокойствия.

— Уходи, — хрипит он.