Но это всего лишь битва вокруг нас становится еще грязнее и жестче. Демон избивает Питера. Сверкающая, крадущаяся пантера-оборотень рвет Софию когтями. Рид пробивается к нам сквозь смертоносную, свирепую толпу Выводка. Его собственный мятежный колдун давно мертв.
Я ищу взглядом Верховного Тана и обнаруживаю его на противоположной стороне разгромленного зала, в окружении своих людей, возле выхода из туннелей. Его лицо искажено яростью. Ледяная магия расползается по потолку, перекрывая все остальные пути наружу. Перепончатые крылья резко распахиваются от гнева, когда он обращается в бегство, запирая нас здесь за собой, прежде чем обрушится потолок.
Предсмертное дыхание Дикона превращается в хрип.
— Вивьен…
Я не могу дышать…
Не уходи. Не делай этого. Не оставляй меня здесь без тебя.
— Дерьмо, — выдыхает София, прижимая руку к ноге, в которую вонзил когти убитый ею оборотень. — О боже, Дикон.
Если сосредоточиться, я едва различаю звуки Виндзора над нами. Скрипящие стены, треск ломающегося и прогибающегося дерева… Душераздирающие крики. Сотни перепуганных людей пытаются спастись…
Разлом открыт. Из него выбираются девианты всех видов. Масштабы разрушений невозможно вообразить.
— Уходите, — велит Дикон слабеющим голосом. — Доберитесь до того коридора, пока Каспар не замуровал вас здесь.
— Вив, — произносит София, и по ее щекам текут слезы. — Потолок сейчас рухнет. Он не…
Она всхлипывает. От всей ее бравады не осталось и следа.
— Он не выживет. Но ты еще можешь.
Глаза жжет. Я обхватываю ладонью челюсть Дикона.
— Я тебя не оставлю.
— Вивьен…
Кто-то, возможно Питер, пытается осторожно поднять меня, но я вырываюсь и рычу:
— Нет!
Глаза Дикона влажные. Решительные. Затем они вспыхивают белым.
— Сделай это сейчас.
И вдруг в ушах ревет одна лишь тишина.
Я превращаюсь в пустую оболочку. Поднимаюсь, отпуская его окровавленную руку. Отхожу от него и направляюсь в проход, через который ушел Каспар, перегороженный льдом. Безмятежно переступаю порог. Все хорошо.
А потом прихожу в себя.
— Какого хуя это было? — тяжело дышит София.
Питер помогает ей, хромающей, пробраться в проход. Из ноги сочится кровь. Под платьем виднеется кость.
— Ты просто вышла оттуда, будто в трансе.
— Я не… Не знаю…
— Он подчинил тебя чарами, — говорит Рид, переводя дыхание.
Пол усеян льдом, который не тает. В его глазах нет ни капли скорби по брату.
— Чтобы вывести тебя из зала. Я не думал, что он еще на это способен. Не после изгнания.
Дикон все это время умел подчинять охотников чарами.
То, чего не мог сделать ни один демон за всю историю. В ту первую ночь в «Лихорадочном сне», когда он уже знал, что я охотница. В День святого Валентина, когда нашел меня в сторожевой башне. В любой момент он мог заставить меня сделать для него что угодно. И все же ни разу не воспользовался этой способностью против меня.
Неудивительно, что отец считал его самым сильным, самым могущественным. Он обладал способностями, которые могли появиться лишь от странного союза гарпии и Верховного Тана. Теми самыми способностями, из-за которых его кровь наверняка была так необходима Старейшинам. Возможно, Дикон вообще принадлежал к совершенно иному виду существ. Теперь я никогда не узнаю…
Сердце болезненно дергается, раскалываясь, мысли путаются…
Дикон. Его больше нет.
Ноги отказывают, и я падаю на пол. Кажется, я не могу дышать…
Потолок стонет. Из прохода над нами вываливаются кости и черепа, с грохотом падая на землю. Финн где-то там, среди разрушений в зале, безвозвратно изувеченный, погребенный под обломками, без всякой надежды получить удар серебром. Подходящий конец.
— Нужно торопиться, — говорит нам Рид. — Эти катакомбы долго не простоят.
— Подождите, — произносит София, оглядываясь на зал, из которого мы только что выбрались. — Сумка.
— Да похуй на сумку, — рычит Рид, рывком поднимая меня с земли. — Каспар наверняка перекрыл все остальные выходы из этого коридора.
Стены дрожат и скрипят, мое сердце ускоряется. Сверху доносятся испуганные голоса.
— Нам нужно двигаться.
— Кольцо там, — выплевывает София. — Я отдала Каспару подделку.
Мысли замирают.
— Подделку?
— Если хотим выжить, нужно расчистить проход.
Когда никто из нас не двигается, Рид, окончательно потеряв терпение, устремляется по коридору.
— То самое, с блошиного рынка, — объясняет мне София. — Много лет назад. Я взяла его сегодня на всякий случай…
— Ты не можешь за ним вернуться, — задыхаясь, говорит Питер, пока обломки сыплются ему в волосы. — Центральный зал не такой прочный, как этот коридор. Он находится прямо под вестибюлем. Эти туннели не обрушатся так легко. Как когда советуют стоять в дверном проеме во время землетрясения.