О том, что он и его отец у меня отняли. Дружбу, учебу, семью, Рида. Никто из нас не оказался бы в нынешнем положении, если бы Финн и Дрисколл не заманили Пенни к докам в тот ноябрьский день. Я бы никогда не потеряла мужчину, которого, как мне казалось, любила. Мне бы не пришлось наблюдать, как он гоняется за какой-то реликвией вместо того, чтобы вернуться домой ко мне. Я бы никогда не обнаружила, что очарована человеком, которого считала ненавистным, и постоянно жажду его внимания.
Настоящие ли эти чувства? Или их подпитывает заклинание в моей спине?
Интересно, где заканчиваюсь я и начинается сирабракс, который внедрили в меня Финн и Дрисколл. Почему Старейшины ощущались как девианты, а джинн Никко — нет. И теперь я даже не знаю, могу ли спуститься в «Лихорадочный сон», не причинив вреда невинному человеку. Одному из тех, кого отец так терпеливо учил меня защищать.
Я даю себе клятву покончить с собой прежде, чем хоть сколько-нибудь приблизиться к этому, и проваливаюсь в сон, чувствуя, как этот страх оплетает мое сердце.
Глава 31
Глава 31
Смертная дрожит от страха, когда Финн вынимает кляп из ее рта и высасывает душу прямо с губ. На вкус она отдает завистью и робостью. Целая жизнь, потраченная на мечты о том, что есть у других. О вещах, добиваться которых самой ей не хватало смелости. Не лучшая трапеза за сегодняшний вечер, но и не худшая. Он позволяет ее холодному, окоченевшему телу рухнуть на пол и с легким удовлетворением наблюдает, как оно рассыпается пеплом у его ног. Но Финну уже не терпится поставить мат. Гнев, кипящий внутри его короля-колдуна, — мужчины, который продолжает биться в оковах и бесполезно кричать сквозь кляп, — должен стать куда более сытным угощением.
Орин передвигает своего коня на D4, и Финна охватывает радостное возбуждение. В наши дни так трудно найти достойного противника.
— Очень хорошо, Орин. Ты делаешь успехи.
— У меня хороший учитель. — Орин ухмыляется.
Финн испепеляет подчиненного взглядом.
— Не подлизывайся.
Улыбка Орина мгновенно исчезает.
В ответ на этот ход Финн собирается своей ладьей взять слона Орина. Тогда ему достанется восхитительная душа юной девушки с заплаканными глазами. Живот Финна сводит от предвкушения. Его руки меняют форму, чтобы он мог постукивать когтями друг о друга, успокаивая нахлынувшее возбуждение. Он даже не может сдержать вырвавшийся смешок. Когти продолжают щелкать. Цок, цок, цок…
— Шах, — объявляет Орин с блеском в глазах, разглядывая огромную доску под своим возвышающимся стальным креслом.
Кровь Финна холодеет. Не может быть…
Он снова оценивает положение фигур. Его любимая игра. Все эти души, согнанные на огромную шахматную доску, с шариковыми кляпами во рту, чтобы не могли молить об освобождении. Вынужденные в оцепенении и ужасе наблюдать, как он играет, пьет, трахается и спит. Он никогда не проигрывает в свою любимую игру.
— Если ты победишь, — умоляет чей-то голос сквозь кляп, — игра закончится? Мы все останемся живы?
Это его собственная пешка. Потный джинн с зачесанными на лысину волосами.
— Конечно, — рассеянно отвечает Финн.
Неужели Орин действительно его обыграл? Он поднимается, изучая доску. Ему не хотелось убивать своего колдуна, но отчаянные времена требуют…
— Ферзем на G2, — настойчиво подсказывает джинн. — Ваш ферзь сможет взять его короля…
— Нет! — яростно кричит король сквозь кляп. — Нет, мать вашу!
Но ход хороший.
— Слышала пешку? — обращается Финн к своему ферзю. — Давай.
Пожилая женщина с опущенными глазами, спотыкаясь, направляется к разъяренному, отчаянно вырывающемуся королю. Члены Выводка Финна бросаются удерживать его.
— Мат, — рычит Финн, не сводя глаз с джинна.
Тот выдержал пытки и ничего не рассказал о девушке-эоне, которую уже убитый член Выводка Финна видел в его ресторане. Сегодня ночью джинн должен был умереть. Но, возможно, Финн все это время неправильно пытался его сломить. Возможно, этот человек мог бы оказаться полезным, предложи ему подходящую сделку. В конце концов, он только что спас Орину жизнь и даже не подозревает об этом.
— Прекрасно сыграно, мой повелитель, — говорит Орин.
Но Финн уже спустился на доску и крадется к королю. Пот увлажняет его кожу. В глазах пылает ярость. Финн даже не слышит мольбы мужчины. Не за собственным ликующим смехом. Не из-за жара, охватившего все тело. Не из-за предвкушения вкуса следующей души.
С джинном он разберется чуть позже.
Удовольствие всегда выше дела.
Когда я резко распахиваю глаза, боль в спине… Она такая же сильная, как и прежде. Нет, хуже. Пронзительная. Словно что-то раздирает кожу изнутри. Пот липнет к телу, ладони и шея зудят, будто у меня жар. Меня буквально выворачивает от желания убивать.
С трудом сползаю с кровати и тянусь за телефоном, но обнаруживаю, что в ладони зажат Исчадие ада. Голова раскалывается. В груди бушует огонь. Откуда-то из удушающей темноты спальни доносится хохот Финна.
— Эй! — рявкаю я.
Его когти щелкают друг о друга. Цок, цок, цок…
— Покажись, трус!
Пульс учащается. Я не уверена, что он здесь. Не уверена даже, где нахожусь сама.
Мне нужно охотиться.
Найти демона. Искалечить. Расчленить. Заставить страдать…