Предложить было бы вежливо, учитывая, что его собственную яд нага превратил в лохмотья и она осталась мокрой кучей в моей ванной.

— Или… сухие брюки?

— Не думаю, что влезу в поло твоего бывшего или геройскую форму Рида из Харкера.

Наконец Дикон открывает глаза, и я снова замечаю их бледно-голубой цвет. Словно туман, клубящийся ранним утром, освещенный лишь первыми проблесками рассвета. В каком-то смысле захватывающее зрелище.

Дикон… в каком-то смысле захватывает дух. Все эти четко очерченные мышцы. Чистая белизна волос, хриплый голос, контраст черных татуировок и цепочки на шее. Я пришла к выводу, что цепочка действительно серебряная, просто он научился не чувствовать боль. Возможно, за годы добровольных мучений. Возможно, за столетия…

О боже.

— Мой медальон.

Я вскидываю руки к горлу и обнаруживаю, что оно пусто.

Я вылетаю из комнаты и мчусь на кухню, где уже нет ни следа яда нага.

— Ты… убрался? Пока я была в душе?

Дикон неспешно выходит следом и осматривает кухню.

— Если бы яд остался еще немного, он прожег бы твои половицы насквозь. Немного пищевой соды — и проблема решена.

— Спасибо.

В моей голове борются растерянность и благодарность.

— Ты случайно не видел медальон?

— Тот серебряный, который ты постоянно носишь?

Я с надеждой киваю.

Но он качает головой.

— Наги любят блестящие вещи. Возможно, он проглотил его, пока вы дрались. А потом…

Дикон разводит руками, изображая взрыв.

Печаль наваливается на грудь ощутимой тяжестью, когда я понимаю, что он имеет в виду.

Уничтожен.

Единственная вещь, оставшаяся мне от отца, которую я могла всегда носить с собой. Все тайны, спрятанные внутри, до которых я так и не сумела добраться. Частичка его самого исчезла.

Дикон ничего не говорит, и, пожалуй, это проявление доброты. Я как можно незаметнее стираю слезу, скатившуюся по щеке. Но знаю, что он заметил.

— Мне нужно обыскать квартиру. — Голос звучит тонко и слабо. — Он принадлежал моему отцу.

— Нам лучше уйти, пока Финн не понял, что его люди потерпели неудачу.

Люди Финна. Демон Выводка из ресторана и его наг.

— Эта тварь… Она чуть не убила Пенни.

Дикон обдумывает мои слова, двигая челюстью. Он смотрит на меня с каким-то незнакомым чувством. Чем-то более мягким, чем жалость.

— Будем осторожнее.

Я стараюсь держаться. Сегодняшний день выбил из меня все дерьмо — и эмоционально, и физически… Но теперь у нас есть зацепка. Кольцо. Способ освободиться от заклинания.

— Будем.

До двери остается всего несколько шагов, когда Дикон внезапно останавливается. Я поворачиваюсь, ожидая шутки или язвительного замечания. Насмешки над моей маленькой грудью или убогой квартирой. Чего-нибудь, что вернет нас к гораздо более привычному обмену колкостями. А не к этой странной новой реальности, с которой я пытаюсь свыкнуться после лагуны, обнаружив, что каким-то образом подружилась со своим заклятым врагом.

Но он поступает совершенно наоборот.

— Сегодня я просто валял дурака, — говорит он, не отводя от меня взгляда. — Я знаю, что ты ко мне чувствуешь. И, что гораздо важнее, что ты чувствуешь к моему брату.

Воздух не успевает вовремя наполнить мои легкие.

— Зачем ты мне это говоришь?

Но я знаю зачем. Потому что легко шутить о влечении, когда его явно нет. Когда вся шутка заключается в том, насколько нелепой была бы сама мысль, что один из нас может испытывать физический интерес к другому.

Теперь все иначе. После того, что произошло сегодня ночью.

В самых потаенных уголках души я даже не уверена, что нагота в душе была самой интимной частью случившегося. Дикон спас мне жизнь. Он буквально рискнул собственной шкурой, чтобы избавить меня от боли. Он был… нежным и добрым… и…

— Подумал, что это стоит сказать, — отвечает он, засунув руки в карманы мокрых брюк.

Сегодня ночью я чуть не умерла, и Рида не было рядом.

А Дикон был.

Надеюсь, он не способен распознать, какие именно сложные чувства поднимаются во мне в ответ на его слова.

Одному богу известно, что я и сама не могу.

Глава 30

Глава 30

— Отлично получилось, — говорю я приунывшей Пенни, шевеля в ее сторону пальцами ног. Ногти угольно-черные, и ни единого мазка мимо. От ее рук художницы я другого и не ожидала.

— Я скучаю по работе, — признается она, проводя кисточкой с ярко-красным лаком по большому пальцу ноги Софии. Из колонок звучит песня с нашего любимого альбома старых поп-хитов. Мы знаем ее наизусть, но никто не подпевает. — И по родителям.

— А я скучаю по временам, когда вы обе учились в Харкере, — говорит София, переключая каналы телевизора с выключенным звуком, пока я тянусь за бутылкой мерло.

— А я скучаю по временам, когда мой парень не скрывался от всех подряд.