Мы продолжаем путь в предвкушении скорого прибытия в кафе. Нас атакует запах шмали и кофейных зерен, когда мы с благодарностью ступаем в дикую жарень, наши тела стонут от облегчения. Я заказываю два капучино, и мы плюхаемся на плетеные стулья, потрескивающие под нашим весом. Я отодвигаю свой, чтобы хлорофитум не щекотал мне физиономию своими свисающими листьями. С висящего над столиком постера на нас смотрит Патти Смит, рядом – Лу Рид, Pink Floyd, Кит Ричардс и Led Zeppelin, а также несколько киноплакатов: «Чужой», «Исчезающая точка» и «Париж, Техас». Посетителей почти нет, но музыкальный автомат на всю орёт Германа Бруда. Я встаю и прошу носатого уёбка с хвостиком за стойкой, в футболке с надписью «ЧЕМ ТЫ ЗАРАБАТЫВАЕШЬ НА ЖИЗНЬ», сделать потише. Он по-мудацки пожимает плечами, но неохотно подчиняется. Я возвращаюсь на свое место.

Моник задумчиво покусывает нижнюю губу. – Клуб, в который я собиралась тебя отвести, в ту ночь, когда мы познакомились… ну, окончательно познакомились…

– Так…

– Когда вместо этого мы оказались у тебя, – вспоминая, она улыбается, и обхватывает руками чашку кофе. – В общем, это секс-клуб.

– Понятно, – говорю я. Думаю: как же ахуенно, что мы не дошли. Это даже не первое свидание было.

– Для свингеров, обычно там собираются рейверы, после закрытия клубов. Я туда ходила до того, как мы… ну, до того, как появились «мы».

– С Ральфом и Энди, типа? – спрашиваю я, поддаваясь нахлынувшим противоречивым эмоциям. Мне показалось, что это был безнадежно убогий промах.

Но Моник и внимания на это не обращает. – Только с Ральфом. Энди такое не интересует.

– И Миз ходит?

– Да, ну раньше ходил. Его попросили уйти и больше не возвращаться.

– Почему?

– Он приходил туда с женщиной, явной проституткой, – насвистывает она, звуча как очаровательная деревенская простушка, – весьма известной в квартале красных фонарей.

– Понятно…

– Он был старше большинства присутствующих, и немного назойлив, – она снова переключается в режим собранной, сдержанной городской цыпочки, акцент звучит почти как у буржуазной англичанки, – и он вечно хотел, чтобы мы снимали порно, типа чтобы он снимал, как мы ебёмся. А там нельзя с камерами. Так что его попросили уйти.

Мне скрутило кишки. – Вы с ним когда-нибудь…

– Нет, – отвечает она к моему облегчению, выражая искреннее отвращение, при одной только мысли об этом, – это не тупо оргия. Правила влечения и взаимного согласия никто не отменял. Я там потрахалась с несколькими, – говорит она в привычной холодной манере, затем смягчается и сжимает мою руку, заметив, как я стиснул зубы, – но он меня точно не привлекал.

Я чувствую внезапное воодушевление. Эта удивительная женщина настолько открыта со мной. Я стараюсь не спрашивать её об этих вещах. Я не хочу, чтобы мне рассказывали что-либо о ней, но сам же, хочу открыть всё. Потому что, глядя ей в глаза, я вынужден признаться самому себе: я чувствую нечто большее, чем просто взаимность, на любовь, что она мне открыла. Мне в голову приходит случайная мысль, которая давно крутится в голове: радость от хорошей жизни приходит тогда, когда ты приближаешься к порогу её сложности.

– Я хочу пойти с тобой. В этот клуб.

– Не думаю, что это хорошая идея. Это не для всех.

Это задевает меня за живое. Почему? Что с ней не так? Или со мной? Я не нахожу в себе мотивации, чтобы разобраться в этом, опасаюсь всё изговнить. Суперфигуристая пташка прилетает к тебе в постель каждую ночь, всегда готова к ебле, ничего не требует, даже побуждает тебя спать с другими женщинами, если они тебе нравятся. Всего несколько месяцев назад это было ёбаной мечтой.

– Как ты в это ввязалась?

– Через Ральфа. Он знал, что мне нравится трахаться с разными парнями. Ему тоже нравилось встречаться с разными девушками. Казалось, это был лучший способ делать то, что нравится и сохранить отношения.

– А почему это нам не подходит? Ты же изначально меня туда потащила!

– Но это было до того, как я тебя узнала. Ты – совсем другой тип парней.

– Это немного не то, что хочешь услышать, когда у твоей сожительницы есть любовники. Это скорее звучит как: ты немножечко лох.

– Вовсе нет, – она смотрит на меня, переполненная искренностью, – ты лучше их всех.

Она снова улыбается, и меня уносит из сточной канавы к звездам.

В любых отношениях важен баланс: что-то отдаёшь, что-то получаешь. Если хочешь, чтобы всё получилось – без компромиссов никуда. В тот вечер она работала в отеле, я впервые за долгое время открыл свой дневник и прочёл последнюю запись.

Теперь, когда я живу с кем-то, я недоумеваю из-за своего

дневника. Помню как-то вычитал в одном из женских журна-

лов Келли, что рано или поздно партнёр всё-таки прочитает

дневник своей второй половинки. Соблазн узнать тайные

стороны того, с кем делишь жизнь, всегда перевешивает

принцип, что это личное и не для твоих глаз. Писать опасно:

взять хоть того чувака, автора «Сатанинских стихов». Религи-

озные фанатики вообще на всю голову ёбнутые. Интересно,

как отреагировала бы Моник?

Когда я начал с ней встречаться, она сказала мне: «Люди

должны иметь возможность заниматься сексом с кем угодно,