И так понятно, что он эту дырку не распечатал, но даже этому убогому должно быть понятно: единственный способ сбить с толку такого уебана, как Бегби, это заявить, что ты всю ночь эту пташку натягивал.

– Ага, конечно, – усмехается Бегби, запрокидывая голову: – А я сказал той Фрэн: «мы тут, ебать, не рекламу «Cadbury’s flake» 134 снимаем», потом за волосы хватаю и говорю: «принимай в глотку, сука!».

Господи Иисусе, ну ёбаный ты в рот, Христе…

Мария здесь! Эта ёбаная пизданутая шлюха ни за что не добралась бы сюда сама! Я подкрадываюсь к Крокси, который лишь виновато пожимает плечами. – Я её сбагрил, но она приехала с твоей сестрой… – кивает в сторону Карлотты, та смотрит на меня с перекошенным от злости лицом.

За что, сестрёнка, за что? Разве я был настолько плохим братом? Так сильно мучил тебя в детстве?

Уже подтянулись несколько подружек невесты, заправляет всей сворой эта высокомерная, дохуя на себя берущая Тилли. А Джослин нет. Наверняка с Амандой. И Конингсби там же. Чешут языками. Истерику в машине закатывают. И каждый по-своему выставляет меня в дурном свете перед невестой. Если мать моего ребёнка не соизволит явиться – то только из-за них!

Конингсби: он добрался до нее. Он ненавидит меня столь сильно, что даже готов закрыть глаза на то, что его собственный внук находится в статусе бастарда, только бы не позволить мне занять моё законное место наследника Кэнтли-Лодж!

Бегби, кажется, читает мои мысли. – Походу пиздец, Больной. Нормально так тебя подъебали! Прям у алтаря, блять, кинули! Нарочно ж не придумаешь, – ржёт он, пока нас бесстрастно снимает нанятый мной фотограф, Чипс, с лицом цвета красного сигнала светофора: переборщил с солярием в тщетной попытке раз и навсегда покончить с прыщавой юностью.

– Не-не, она тебя не кинет, Сай, – на удивление участливо говорит Спад, пока я бросаю бычок, растираю его каблуком и щурюсь на солнце. Я пытаюсь понять, что творится с этим бормочущим полудурком. Он странно возбуждён камерой Чипса и тянет меня, чтоб позировать с ним и Франко перед этим нетерпеливым фотографом с бугристым ебалом.

– С хуя ли ты взял, что она придёт? – цедит Бегби, глядя на Спада.

– Любовь побеждает, братишка. Всегда, – заявляет Спад, одаривая камеру своей странно обаятельной улыбкой.

– Верно… учитывая это… – я отхожу в сторону, отмахиваясь от Чипса -от его подмышек жёстко разит потняком-и достаю из кармана коробочку. Вынимаю кольцо и с неохотной осторожностью протягиваю его Бегби. – Готовься сделать то, что должно, Фрэнсис.

Он запихивает его в карман, как зафаршмаченный носовой платок. – Можешь на меня положиться, мудила, – говорит он, с вызовом глядя на Спада. – Кольцо я вручу, но учти: все эти речи пафосные – не моё. Буду краток. Терпеть не могу, когда всякие пиздоболы базар разводят.

Если только это не байки про беспредел и неоправданное насилие. Тут-то тебе равных нет.

– Добро, Фрэнсис.

Затем, к моему огромному облегчению, скрежет гравия возвестил о прибытии урчащего «Роллс-Ройса». Из него выбираются Мама, Луиза, Карлотта и мой сын. Собравшиеся гости издают умилительные оооууу, большинство из них воспринимает это как сигнал и устремляется в церковь, подальше от всё сильнее палящего солнца. Но вдруг у меня все кишки скручивает, потому что следом вываливается этот краб с бегающими глазами и шаркающей, характерной для опустившегося алкаша походкой, с неизменной кривой насмешливой ухмылкой на лице, плетётся за ними.

– О, и старина твой всё-таки припиздил! – сипит мне в ухо Бегби, я поворачиваю голову, вижу его натянутую ухмылку.

Мои губы сами собой растягиваются в оскал: – Походу, да.

Привратник успокаивающим тоном загоняет отставших гостей в церковь, пока под размеренный, но тяжёлый рокот ещё одного двигателя хрустит гравий, как чипсы в пасти голодного бомжа. Я оглядываюсь через плечо и вижу второй «Роллс-Ройс». Сердце колотится в груди.

Захожу внутрь, присаживаюсь на переднюю левую скамью. По мою сторону (какой же абсурд, а?): Бегби, Спад, мама, он, Карлотта, Луиза, Бен у неё на коленках, и Джерри приехал, её парень. Позади них: Второй Призёр (в сопровождении женщины, похожей на мисс Джонс в исполнении Фрэнсис Де Ла Тур из «Сдаётся комната» 135). и Гэв Темперли с на удивление ебабельной кралей. Как минимум на голову выше стандартных марамоек, которые как правило составляют компанию по-тихой спивающимся канцелярским крысам из Линксвью-Хаус. Спад поворачивается ко Второму Призёру и говорит: – Сорян за лопату, Рэб. Я верну.

– Уж будь добр. Она дорога мне как память.

О чём они там пиздят?

– Это батина лопата, до этого дедовская была, – поясняет Второй Призёр, – всё, что от них осталось на том огороде.

Я смотрю, как лицо Мерфи вытягивается, он нервно ёрзает на скамье. – Ага… понимаю…

До тошноты скучная драма, но столь типичная для них, что я почти заинтригован, чтобы вникнуть. Почти.