Годфри входит в свой дом и приходит в ещё большую ярость, обнаружив, что раздвижные двери патио не только не заперты, но и распахнуты настежь. Он дал Джоанн чёткие инструкции: закрыть их на засовы и никого из гостей в дом не пускать. Он возвращается на улицу и видит Джулию, всё ещё разговаривающую с этим и его дочерью. Жестом подзывает жену. – Я думал, мы договорились, что двери будут заперты и гости не будут заходить в дом. Мы же купили биотуалеты, – он указывает на четыре зеленых стража у арочного входа из парка, – нет никакой нужды кому-либо находиться в доме!

– Так что, твои родители, моя мать… папочка… – Джулия указывает на маленький шатёр, где расположились родственники, – им правда запрещено входить в наш дом?

– Конечно нет! Это же семья! Они ночевать здесь останутся!

– Что ж, – Джулия обводит рукой сад и останавливается там, где Женевьева-Аманда держит Бена, а Уильямсон с матерью и сёстрами стоят рядом, – Это теперь тоже твоя семья. Привыкай!

Годфри смотрит на жену, тягучая, глухая злоба пронизывает всю его суть. Развернувшись на каблуках, он направляется внутрь, захлопывает перед ней двери и запирает их на засовы. Видит, как Джулия с насмешкой передразнивает его жест, и уходит обратно к гостям.

Этот ёбаный плебей сгубил нас всех…

Стремительно пересекая мраморный пол и поднимаясь по правой лестнице, Годфри решает прилечь в своей спальне. Натягивает одеяло на себя, пытаясь обрести покой. Но это невозможно: звук из шатра становится громче, и вскоре ровный гул басов становится просто невыносимым. Эти безликие поп-мелодии, вокал певца, искажённый расстоянием до дребезжащего, но торжественного нытья, в его лихорадочном сознании вызывают образы шотландских дикарей, подобно армии Бонни Принца Чарли 137, грабящих пасторальную английскую деревню: развратных и грубых в своём насилии, насилующих невинных саксонских дев. Он стонет в полном отчаянии. Куда мне бежать от этого ада?

В тёмную комнату, разумеется: и он направляется в свой возвышенный оазис. Утробоподобная, тихая, она идеально подходит для того, чтобы пересидеть разбушевавшуюся снаружи бурю. Проявит часть плёнки, которую он отснял с Беном и Жен в парке. Когда его успокоит эта тишина, быть может, ему хватит сил выйти и перетерпеть этот отвратительный фарс, хотя бы ради Джулии, Женевьевы… Аманды и, в конце концов, малютки Бена.

Он выходит на парадное крыльцо, наблюдает за лодкой, плывущей по Темзе. Ныряет в густые лабиринты живой изгороди. Петляет по лабиринту сбоку от дома. Сквозь грохот музыки до него доносятся всё более громкие, возбуждённые пьяные голоса, извергающие бессвязный бред.

Выходя с другой стороны лабиринта, он видит дверь переоборудованного амбара, всего в паре шагов. В нескольких ярдах от него у ворот толпятся гости, но они не замечают его. А потом он замечает за спиной практически лежащую в кустах несчастную девушку из церкви. Её пытается поддержать какой-то болван в аляпистом костюме, приятель Уильямсона. К счастью, они слишком поглощены своей жалкой драмой, чтобы обратить на него внимание.

Открыв тяжёлую дверь, он проскальзывает внутрь своей драгоценной тёмной комнаты. Закрывает её за собой, с удовлетворением отрезая себя от всего света и звука. Знакомое спокойствие тут же накрывает его, и он валится на диван, прижимая к груди книгу, которая лежала на нём, – «Критику чистого разума» Иммануила Канта.

Глава 47Свадьба года 3

И вздрогнул тот человек, и отвра-

тил лицо свое, и бежал поспешно

прочь, так что более не видел я его.

– Эдгар Аллан По

Больной ещё более-менее нормально отнёсся к тому, что мы проебали репетиционный ужин. Если б я знал, что там будет столько тёлок, полюбас не пропустил бы! Лонглитские Львы, блять! Но Фрэн зачётная. Они с подругой вообще не выёбывались, нормальные такие, приземлённые девчонки. И хорошо, что они не выёбывались, потому что мы по итогу ахуенно повисели! Когда я сказал Больному, что мне нужны ключи от его хаты, чтобы мы туда завалились, он, конечно, недовольное ебало состряпал, но ключи отдал. Не такой уж и плохой этот мудак, на самом деле. Да, я издевался над ним в школе, когда он был жирным мелким уебаном, но это ж ему на пользу. Вон, подженился на тёлке ебабельной -считай, блять, королевских кровей ещё и с герцогом ебучим по соседству-так что я считаю, это всё, типа, благодаря мне. Закалил ему характер, бля.