— Я прекрасно могу постоять за себя, когда дело касается идиотов, — она подносит острый кончик к моей татуировке и царапает каждую букву, выбитую чернилами на моей коже. — Как ты его убил?

— Ты ведь хочешь услышать всю историю, правда?

ГЛАВА 6

НЕО

— Каждую чёртову подробность!

Он улыбается, обнажая белоснежные зубы и свои раздражающие клыки. Усаживаясь на стол, он задевает мою руку локтем. Я прижимаю палец к крови на кончике своего лезвия. Его крови. Я могла бы сохранить её и добавить к ней кое-что, чтобы мне было проще его убить. Могла бы сшить куклу, пропитать её его кровью и пытать его, вонзая в куклу раскалённые иглы.

— Ну… — вампир достаёт кружево из кармана и крутит его между пальцами. Я метаю нож, нанося точный удар в его бедро. Лезвие прорезает чёрные штаны, вонзаясь в плоть. — Ай! — он приподнимает бровь, глядя на меня. Ни малейшего дискомфорта, ни резких движений. Он выглядит разочарованным. Скучающим от моего поступка. Я выхватываю стринги из его руки и обматываю их вокруг рукояти ножа.

— Начинай говорить!

— Горячо.

— Начинай говорить, Бэтбой3! — надавливаю рукой на рукоять, загоняя лезвие глубже ему в ногу. Может, стоит ещё и солью посыпать, чтобы заставить его заговорить?

— Бэтбой… — его ладонь накрывает мою, усиливая давление. — Именно это и означает моя татуировка, — он поднимает мою испачканную кровью руку и прикладывает её к своей шее. Размазывая собственную кровь по крыльям летучей мыши, вытатуированной на коже. — Последние слова, которые мне сказали перед тем, как я убил этого человека.

Он охотится за моей кровью?

Магия разделяла два мира, позволяя им сосуществовать в условиях хрупкого перемирия. Их жажда ведьм росла. Они использовали ведьм ради удовольствия и их могущественной крови. С каждой каплей их сила умножалась. Равновесие рухнуло, запустив неудержимый круговорот мести. Ведьмы прокляли собственную кровь, превратив её в яд, ослабляющий бессмертные тела. Ненависть разрасталась, всё глубже укореняясь между двумя видами. Вампиры выслеживали каждую ведьму, какую только могли найти, осушали их тела и отдавали кровь земле. Вампиры охотились на ведьм. Ведьмы становились охотницами на вампиров. Молодое поколение воспитывали на историях о кровавых расправах, запрещая даже говорить о мире. Пока однажды ночью, во время красного затмения, ведьма и вампир случайно не встретились. Их судьбы переплелись, превратившись в любовь. Поколения сменяли друг друга, и ненависть превратилась в легенду. Однако мы продолжаем усердно тренироваться, чтобы уметь уничтожать их. Их жажда крови остаётся неутолимой. Хрупкая красная нить связывает нас с этой нескончаемой войной.

Убийство не находится под строгим запретом, ведь души продолжают бродить среди нас, словно тени.

— Я убил его, потому что он собирался охотиться на тебя. Использовать тебя как добычу, осушая твою кровь ради собственного извращённого удовольствия, — его голос звучит почти шёпотом. Таким, который готов красться за тобой, преследуя даже во снах. — Он вёл себя как одержимый. Все его разговоры крутились вокруг тебя. Ты ему снилась. Желание поглотило его, он жаждал твоего присутствия. Никто из нас не обращал на это внимания. Но…

— Повторяю… Я прекрасно могу постоять за себя, когда дело касается идиотов! — отступаю от него на два шага, но он хватает меня за запястье.

— Можешь выразить благодарность действиями, если тебе так трудно подобрать слова, — по его лицу расползается улыбка, обнажающая острые, словно шипы, клыки.

Хватаюсь за рукоять ножа и проворачиваю лезвие в его ноге.

— Только что это сделала! — выдёргиваю нож и вытираю кровь о его джинсы.

Я продолжаю идти к передней части магазина. Солнце начинает свой игривый танец между деревянными жалюзи, и потоки света проникают внутрь, отбрасывая полосатые тени на стены. Освещая банки, наполненные разнообразными конфетами. Я опускаюсь на колени и начинаю собирать осколки, которые раньше были одной из моих любимых банок.

— Ты…

Стекло скользит по моему пальцу. Оставляя на коже ровный порез. Застряв в тканях, осколок вызывает жгучую боль, и вокруг крошечного кусочка уже собирается кровь. Холодный пот покрывает мой лоб, и я поднимаю на него взгляд. Дерьмо! Кровь и вампир… Дерьмо! Дерьмо!

Он достаёт сигарету и зажимает её между губами. Щелчком большого пальца зажигает металлическую зажигалку и прикуривает. Затем опускается передо мной и берёт мои руки в свои. Дым вырывается из его лёгких, медленно струясь из уголка губ. И я вспоминаю, как он сказал: «Это сдерживает мою жажду».

Его, возможно… но входная дверь с грохотом распахивается, и в магазин снова врывается тот, другой. Одна из вырезанных тыкв катится по полу.

Сначала моя банка, а теперь ещё и мой тыквенный фонарь. Серьёзно?!