— Нокс… какого? Она же просто ёбаная игрушка! — он убирает локоть с прилавка и выходит, а за ним следуют двое остальных.

— Он тебя трогал?

Я поднимаю на него взгляд, встречаясь с тёмными, разгневанными глазами.

— Он приходил два дня назад за конфетами… потом начал оставлять мне записки и розы… а сегодня утром наблюдал, как я принимаю душ…

Молча он оплачивает все сладости и выходит из магазина.

Я насыпаю полоску соли вдоль нашего дверного проёма и окон, произнося защитное заклинание. Заклинание, призывающее силу солнца, чтобы ослабить их. Серебряные кольца на моих пальцах начинают раздражать кожу. В конце выражаю благодарность всем божествам и энергиям, которые могли мне помочь.

Всю ночь я провожу с ножом, лежащим на моей груди, словно безмолвный страж. Ворочаюсь с боку на бок, ноги беспокойно двигаются под простынями. Мне слишком страшно закрывать глаза.

 

ГЛАВА 2

НЕО

— Нео? Тебе подарок.

Я запахиваю шёлковый халат и иду на кухню. На столе стоит угольно-чёрная коробка с бантом такого же оттенка. Зилла улыбается.

— Доброе утро! Сначала цветы и записки, а теперь подарки?

Выпускаю воздух, который задерживала в лёгких с тех пор, как вышла из комнаты, и развязываю ленту.

— Ради Луны! — Зилла вскрикивает и бросается к раковине, чтобы выплюнуть кофе. — Это настоящие глаза?

Поверхность коробки забрызгана кровью. Извлечённые из тела глаза аккуратно расположены на чёрной подушечке. Роговица подвержена обезвоживанию. Зрительный нерв больше не выполняет никаких функций, атрофируясь с каждой секундой. Его некогда голубые радужки потускнели, а кровавое месиво исказило их оттенок. Из коробки доносится металлический запах меди, от которого Зиллу снова начинает тошнить.

— Я узнаю их… — смотрю на Зиллу. — Это те самые глаза, которые наблюдали за мной в душе.

Крепко прижимая к себе коробку, я спешу по улице, надеясь, что никто не заметит кровь. Интересно, вращаются ли глаза на подушечке и ударяются ли о стенки коробки с каждым моим шагом? Набить её доверху было всё равно что пытаться заполнить бездонную яму. Выжидая, когда он снова появится, я останавливаюсь на том самом месте, где мы вчера пересеклись. Может, оставить коробку здесь? А вдруг её найдёт кто-то другой… На ней мои отпечатки пальцев… Чёрт возьми! Я наклоняю голову, разглядывая кирпичное здание рядом со мной. Вчера он вышел именно оттуда.

— Утречка, Белладонна!

От его голоса по моему позвоночнику пробегает дрожь. Словно призрачные пальцы легонько танцуют по каждому позвонку. Я поворачиваю голову налево, и вот он — беззаботно восседает на своём элегантном чёрном кроссовом байке. Шлем плотно сидит на голове. Он во всех отношениях похож на тень. Такой же тёмный, как ночь.

— Какого хуя? — подхожу к нему и ударяю коробкой по груди. Он не отрывает от меня глаз, даже чтобы посмотреть на что-нибудь ещё. Возвышаясь надо мной, он встаёт.

— С чего ты взяла, что это я?

— Ты уб… Ты знаешь, что в коробке!

— Не здесь, — у него жуткий голос. Такой, что заползает тебе в ухо и намертво прилипает где-то внутри.

— Ой, прости, я не там стою, убийца!

— Садись, — вздыхает он.

— Что? Нет!

— Отвезу тебя в твой магазин, там и поговорим.

— Конечно… Убьёшь меня, бросишь моё тело в мой котёл, а потом сваришь.

— Садись! — он снимает шлем и протягивает его мне.

— Я в юбке… — прижимая шлем к груди, я опускаю взгляд на свои ноги, а затем снова смотрю на него. Он снимает худи и протягивает мне. Его торс облегает чёрная футболка. Обе руки покрыты татуировками. Но я замечаю вены, идеально очерченные под разрисованной кожей.

— Снимай юбку.

— Прости, что?

— Надень это. Сними юбку. Моё худи достаточно большое, чтобы полностью тебя прикрыть.

— Ладно… Отвернись!

Я надеваю его худи. Запах сигарет и парфюма переплетается, пропитывая мои волосы и кожу. Позволяю юбке соскользнуть к сапогам и поднимаю взгляд сквозь длинные чёрные волосы, замечая, что он наблюдает за мной.

— Я сказала, отвернись!

Знаю, что распаляю его грязное воображение.

Вампир опускается передо мной на колени, ставит коробку на землю, протягивает руку и кладёт мою ладонь себе на плечо. Затем по очереди приподнимает мои ноги, обхватывая каждую за щиколотку, и помогает мне снять юбку.

— Ты раньше каталась? — он встаёт, пальцами натягивая своё худи мне на бёдра. — На мотоциклах, — на его губах появляется игривая ухмылка, образуя ямочки на обеих щеках, и я замечаю, как движется его татуировка, когда он сглатывает.

— Ты будешь моим первым.

Он усмехается, обнажая белоснежные зубы с острыми клыками. Горячо. Раздражает. Раздражающе горячо. Он приближается ко мне и одной рукой забирает шлем, а другой заправляет мои волосы за ухо.

— Твой пирсинг может мешать тебе в шлеме.