— Может быть, — пробормотала я и убрала кинжал обратно. Пристегнув его к поясу, почувствовала, как ножны легли вдоль бедра. Я не знала, что сказать. И почему он мне лжёт.

Несколько минут мы молча стояли рядом и смотрели, как существа бродят вдоль барьера. Возвращаться ко сну было слишком страшно, а валериану пить я уже не рискнула. Поэтому устроилась спиной к костру; Энхарт сел неподалёку. Его глаза так и не закрылись. Вайтгасты продолжали шаркать туда-сюда, босые ступни скребли по земле.

Они ни разу не попытались прорваться через барьер, но и от лагеря не отходили. Я старалась не думать, что было бы, не стой между нами защита. Незадолго до того, как луна уступила место мутному рассвету, вайтгасты наконец отступили к деревьям и растворились в лесу, словно горсть пепла, выброшенная на ветер.

Глава 26

Воздух был настолько густой от дыма, что я боялась задохнуться. Кобальтово-синее пламя жадно лизало мои сапоги. У ног лежал скелет, трескавшийся от жара; осколки костей разлетались во все стороны, как крошечные кинжалы. В дверях возникла тёмная фигура. Люк.

Из дыры в его горле, куда Энхарт вогнал клинок, свисали кровавые нити сухожилий. Глаза вампира были широко раскрыты, белки залиты красными пятнами. Он застонал, когда пламя поползло по его ногам, вздувая кожу пузырями. Кости затрещали, тело выгнулось и стало тенью с чёрными глазами и длинными окровавленными клыками. На копне шелковистых чёрных волос возникла серебряная диадема. Нет.

Я хотела закричать, но голоса не было. Кошмарная версия Мордрика метнулась ко мне и схватила за плечи. Спиной я почувствовала холодный фарфор. Его движения были резкими, почти отчаянными, но прикосновение — пугающе бережным. Я вырывалась, пока синее пламя взвивалось к потолку и осыпало нас искрами.

— Это всего лишь сон.

Я распахнула глаза и встретилась с встревоженным взглядом принца Энхарта. Дышала тяжело, кожа была мокрой от пота. Я резко огляделась и перестала вырываться, когда окружающее обрело очертания. Каменные стены. Пещера. Мы укрылись здесь от метели, терзавшей горы Банши.

Ветер свистел у входа, растрёпывая волосы принца.

— Это был всего лишь сон.

Я снова посмотрела на Энхарта.

— Знаю, — хрипло прошептала я. Взгляд упал на его руки. Те самые руки, что сломали Люку шею, сейчас осторожно держали меня за плечи. Как можно быть настолько жестоким и одновременно таким бережным? Мне стало неловко, когда он опустился на пятки, всё ещё хмурясь от беспокойства.

Флакон с валерианой лежал на дне седельной сумки — после встречи с вайтгастами я к нему не притрагивалась. В последующие дни мы больше ни одного не видели, хотя теперь почти каждую ночь разбивали лагерь у дороги: расстояния между гостевыми домами становились всё длиннее, пока те не исчезли совсем.

Но ни одной ночи больше не проходило без того, чтобы за закрытыми веками не вспыхивали языки синего огня или мне не чудился слабый запах смерти из подвала кузницы. Иногда приходило и то и другое. Энхарт до сих пор меня не будил. Хотелось верить, что сегодня дело было не в моём крике.

Он нахмурился.

— Ты принимала валериану?

Я удивлённо приоткрыла губы.

— Откуда ты знаешь?

— Во сне у тебя упали ментальные барьеры.

— А… — Я подтянула колени к груди. Возводить барьеры заново даже не стала — слишком выбил из колеи кошмар. — Мордрик дал мне валериану, чтобы я спала. Но после вайтгастов я решила, что это небезопасно.

— Согласен. На твоём месте я бы вообще выбросил её с перевала.

— Учту, — пробормотала я. Глубоко вдохнула, пытаясь прийти в себя, и выбралась из постели.

Я сняла барьер у входа в пещеру и вышла на снег. Весна сюда ещё не добралась; не найди Энхарт эту пещеру, нас бы уже занесло с головой. Щурясь от белизны, я посмотрела в пасть гор.

В Валнаре я читала, что перевал Пелтен — последняя преграда между нами и Холлибруком — столь же древний, сколь и опасный. Говорили, будто бог Фелмас сам прорубил его в горе топором, слой за слоем рассекая камень, и назвал в честь огромного волка-фамильяра. Поговаривали и о храме Фелмаса, скрытом где-то в горах. Если он и существовал, сейчас его наверняка погребло под льдом и снегом.

Арлис и Грим жались друг к другу у входа в пещеру — редкий случай мирного сосуществования. Усталость усмирила даже Арлис: она храпела, прислонившись к жеребцу.

В горах бедным животным приходилось пробираться через снег по колено. Хотя дворцовый кузнец специально подковал их для тяжёлой дороги, мы постоянно останавливались, чтобы вычищать из копыт лёд и острые обломки камня, осыпавшиеся со склонов. Я посмотрела на свои ногти, искрошенные от этой работы.

— Поешь? — спросил Энхарт, появившись рядом с куском хлеба, намазанного маслом. В его голосе звучала непривычная мягкость.

Я покачала головой и пощекотала Арлис по носу, будя её.

— Лучше поедем дальше.

— Уверена?