Принц не колебался ни секунды. Он ответил на поцелуй с такой страстью, прижал меня к груди, словно я была единственным, что удерживало его в этом мире. Я обвила руками его шею и выгнула спину, сокращая последнее расстояние между нами. Тело горело безумной потребностью; одного поцелуя мне было мало.

Я хотела утонуть в нём.

Я ахнула, когда он сжал мои волосы в кулаке, а язык скользнул между губ. Я растворилась в нём; сердце выбивало лихорадочный ритм о рёбра. Пальцы поползли к его талии, и мне пришлось собрать всю волю, чтобы остановить их там.

Когда мы оторвались друг от друга, я с трудом перевела взгляд с его распухших после поцелуя губ и увидела, что глаза Энхарта всё ещё закрыты. Пальцами провела по линии челюсти. Мои веки тоже опустились, когда он коснулся губами моего лба. Прижавшись ко мне лбом, он тихо вздохнул.

Несмотря на прохладу раннего летнего воздуха, на поляне было тепло. Я наслаждалась этим теплом, как упитанный кот — миской свежих сливок.

— Подожди, — попросил он, когда я отступила. — Я сейчас не смогу посмотреть ему в глаза.

Я улыбнулась и заправила выбившийся локон ему за ухо.

— Не думаю, что это станет проблемой.

Он мрачно усмехнулся.

— О чём ты?

Сейчас, — прошептал голос у меня в ухе.

Я наклонилась ближе, будто собиралась поцеловать его в щёку. За спиной пальцы сомкнулись на рукояти ольхового кинжала, который я несколькими мгновениями раньше вытащила из его пояса.

Я поцеловала его снова — именно так, как велел голос. Ровно настолько, чтобы он отвлёкся.

А потом вонзила клинок ему в сердце.

Глава 38

Ольховый кинжал заскользил по земле, оставляя за собой багровый след. Из раны на груди принца, куда я изо всех сил вогнала клинок, волнами хлестала кровь.

Вытащить кинжал из его пояса во время нашего безумного поцелуя оказалось слишком легко. Голос, приказавший мне это сделать, всё предусмотрел. С самого появления на поляне его приказы тягучим мёдом растекались по сознанию.

Но колени принца не подогнулись. Его пальцы крепко сомкнулись на моём запястье — при желании он мог бы раздробить кость. Впервые я видела Энхарта испуганным. Зелёные глаза впились в мои — растерянные, но по-прежнему яркие.

Возьми кинжал. От этого голоса у меня ползли мурашки. Сейчас.

Чужая воля завладела телом, и я метнулась к кинжалу. Энхарт бросился следом, но теперь и я двигалась быстро. Он охнул, с разбега врезавшись в защитный барьер.

Пламя, — потребовал голос.

Перед глазами вспыхнул образ кобальтово-синего огня. Я замерла, призывая Эльдорфайр, но мысли были такими же рваными и неуправляемыми, как движения, и пламя не явилось на зов. Тогда я создала клубящийся туман и завернулась в него, словно в плащ-невидимку. Ослеплённый моей магией, Энхарт выкрикнул моё имя.

Кинжал, — напомнил голос. — Пока не поздно.

Всякое сопротивление стёрла чужая воля. Я рухнула на колени и принялась лихорадочно шарить в поисках клинка. Пальцы скользили по камням, комьям земли и вырванным в борьбе пучкам полевых цветов, но кинжала нигде не было.

Я вскрикнула, когда Энхарт всем телом врезался мне в бок.

— Нет! — завизжала я, извиваясь под принцем, словно лисица в силке. Я замолотила руками, царапая открытые участки его кожи. Энхарт зарычал и прижал мои руки к земле своими.

Какая неудача, — насмешливо произнёс голос. Я завыла: резкая боль вцепилась в кости, словно тот, кто управлял моим телом, собирался разорвать меня изнутри.

До меня донёсся хор встревоженных голосов. Туман рассеивался, и краем глаза я увидела Мастера оружия с дюжиной солдат. Они окружили нас, целясь в меня из арбалетов. В центре стоял Мордрик; он смотрел на происходящее обезумевшими глазами.

Вырвав одну руку из хватки Энхарта, я вытащила из воздуха струю оранжевого пламени и хлестнула ею по солдатам, словно кнутом. Один из них вскрикнул и спустил тетиву — раздался щелчок. Болт пролетел так низко над головой Энхарта, что всколыхнул его волосы. Пламя разрасталось и извивались змеями, пока нас с принцем не окружило огненное кольцо.

— Не стрелять! — рявкнул Мордрик. — Я сказал, не стрелять, проклятье!

Голос хохотнул у меня в голове. Когда он узнает, что ты натворила сегодня ночью, сам будет умолять выстрелить.

— Отпусти меня! — завизжала я.

— Финн, — выдохнул Энхарт, не ослабляя хватки. — Это не ты.

Боль исчезла так же внезапно, как появилась, и я судорожно ловила воздух в объятиях принца. Крики солдат будто отдалились. От жара кожа и волосы покрылись испариной, тонкая ткань платья прилипла к телу.

Когда мои губы разомкнулись, из них вырвались не мои слова.

— Ты прав, глупый принц. Это не она.

Внутренним взором я увидела того, кто мной управлял: фигуру в алом плаще на краю грубо сколоченного помоста. Теперь голос звучал ниже, чем при нашей первой встрече. Он поднял подбородок, из-под капюшона выбилась прядь пепельных волос — и я увидела юношеское лицо.

— Герайнт, — прохрипела я.

В глазах Энхарта мелькнуло понимание.

— Ведьмак, — прорычал он, сжимая меня крепче. — Отпусти её.