Часть этой неприязни объяснялась тем, что герцог сам назначил себя опекуном Кендры. Это всегда казалось ей ироничным, ведь сама мысль о том, что в двадцать шесть лет ей нужен опекун, представлялась одновременно нелепой и оскорбительной. Но если бы она осталась жить в замке Элдридж, не входя в число прислуги, разразился бы крупный скандал. Поэтому выбор был прост: стать подопечной герцога или оказаться вышвырнутой на улицу. Кендра прекрасно знала, какой вариант предпочла бы леди Этвуд.

На рождественских праздниках они достигли шаткого перемирия, но по застывшему выражению лица старшей женщины Кендра подозревала, что тем дням пришёл конец.

— Элдридж сообщил мне, что вы вскоре отправляетесь в город, — сказала графиня.

— Таков план, — осторожно согласилась Кендра.

Леди Этвуд выгнула аккуратно выщипанные брови. — Вот как. И в план также входит втянуть моего брата в очередное ваше возмутительное расследование, мисс Донован? Берти — герцог Элдридж, а не уличный торговец, которому пристало якшаться с преступным сбродом!

— Это мистер Келли попросил помощи Его Светлости, — сказала Кендра. — Ко мне это отношения не имеет.

— Не говорите глупостей. Это имеет к вам самое непосредственное отношение. Берти никогда не познакомился бы с этим ловцом воров, если бы не вы. — Ноздри графини раздулись, когда она сердито втянула воздух. — До вашего появления в его жизни моего брата интересовало исследование мира природы, а не этого противоестественного мира головорезов и негодяев. Берти рассказал мне о вашем позорном приключении несколько месяцев назад в Йоркшире, мисс Донован.

Прежде чем ответить, Кендре пришлось сосчитать до десяти. — Кого-то убили, миледи, и мистер Келли просит нашей помощи. Думаю, вы и сами знаете: Его Светлость не из тех людей, кто способен отказать в подобной просьбе.

Глаза старшей женщины опасно сверкнули голубым. — Не смейте разговаривать со мной таким тоном, юная леди, и не вам рассказывать мне, что за человек мой брат! Я знаю его характер куда лучше вас.

Ах, разве не в этом и заключалась суть? Из всех сестёр именно леди Этвуд всегда была ближе всех к брату. Кендра знала, что старшая женщина считает её дерзкой, странной и слишком простонародной, чтобы иметь хоть какое-то отношение к древнему роду Резерфордов. Но по-настоящему её раздражала близость, возникшая между Кендрой и герцогом. Леди Этвуд не знала — и никогда не могла узнать — тайны, на которой была выкована их связь.

— Берти всегда отличался интеллектуальным любопытством, — продолжала графиня. Её губы сжались в тонкую линию, пока она оценивающе разглядывала Кендру. — Но его занятия были общественно приемлемы. Ради всего святого, он член Королевского общества! А ваше влияние свело его с самым низким и грубым отребьем общества.

Кендра не знала, что ответить. Это был мир, в котором высшие классы считали позором, если кто-то из их круга занимался торговлей, а врачи дистанцировались от хирургов, потому что работать руками считалось недостойным благородного человека.

— Вы околдовали моего брата, мисс Донован, — яростно продолжила леди Этвуд. — Но будьте осторожны. Однажды он опомнится. А вы… — Её гневный взгляд скользнул по Кендре. — Вы подобны одной из тех механических игрушек, которыми Берти увлекался в детстве. Лично я не понимаю, что именно в вас так его завораживает, но, как и в случае с теми игрушками, его интерес непременно угаснет.

Взгляд Кендры опустился к пистолету в ридикюле. Она медленно затянула шнурки, скрывая оружие. — Простите. Я не понимаю, что, по-вашему, могу сделать.

Леди Этвуд раздражённо прошипела: — Если бы вы действительно заботились о моём брате, то отказались бы выполнять просьбу ловца воров. Вы настояли бы, чтобы Берти не вмешивался в это безумие. Вы… — Леди Этвуд оборвала себя, когда в дверь постучали и в комнату вошла Ребекка.

— Кендра, я пришла… Ох. — Ребекка удивлённо уставилась на графиню. — Простите за вторжение, миледи. Я лишь хотела сообщить мисс Донован, что поеду с ней в Лондон.

Леди Этвуд нахмурилась. — Ваш отец дал вам разрешение?

— Да, мэм, — вежливо улыбнулась Ребекка, нисколько не обидевшись на вопрос.

В двадцать три года Ребекка всё ещё жила дома и подчинялась отцовской власти. Большинство дам того же возраста и положения уже обзавелись бы собственным домом как замужние женщины. Причина незамужнего статуса Ребекки была написана на её лице — оно осталось изрытым оспинами после перенесённой в шесть лет натуральной оспы.

Кендра часто задумывалась, встретила бы она когда-нибудь Ребекку, если бы та не была обезображена болезнью. Жизнь аристократки сложилась бы совершенно иначе: управление собственным домом, воспитание детей. А если бы они всё же встретились, разделяла бы Ребекка мнение леди Этвуд о Кендре?