Она жила в начале XIX века уже полгода. Видела, как листья английских деревьев меняют позднелетнюю зелень на густые рубиновые и ярко-оранжевые краски осени, а затем опадают на землю и съёживаются, становясь ржаво-коричневыми. Видела, как снег медленно укрывает те же листья и как лёд выводит узоры в уголках оконных стёкол. Чуть больше месяца назад, испытывая целую гамму чувств, она слушала, как часы пробили полночь, и мысленно перевернула календарь на 1816 год.

Новый год. Новая жизнь.

Внешне она приспосабливалась. Её тёмные волосы отросли после короткого ровного каре и теперь были достаточно длинными, чтобы служанка Молли без труда укладывала их в модные причёски эпохи: простые высокие узлы с выбившимися прядями или более сложные косы и пышные локоны. Кендра научилась разводить огонь огнивом меньше чем за три минуты — всё ещё на две с половиной минуты дольше, чем любой местный. Но для человека, который всю жизнь нажимал кнопку, чтобы зажечь свет в комнате, высекать огонь ударами кремня о металлическую коробочку, набитую лохматыми волокнами льна и джута, было, по её мнению, чертовски серьёзным достижением.

Она научилась играть в вист. А что ещё было делать вечерами без интернета и телевизора? Она даже училась танцевать — кадрили, менуэты и рилы — и с удивлением обнаружила, что это куда приятнее, чем она когда-либо могла представить.

В её детстве танцев не было. Слишком легкомысленное занятие. Её родители — доктор Элеонор Янке, квантовый физик, и доктор Карл Донован, биогенетик, занимавшийся исследованиями генома, — были убеждёнными сторонниками позитивной евгеники. Сам факт существования Кендры можно было объяснить почти евангелическим желанием родителей доказать миру, что общество станет значительно лучше, если генетически одарённые люди будут вступать в брак и производить потомство. При этом они не оставили свой эксперимент исключительно на волю природы. Детство Кендры представляло собой беспощадный режим занятий и тестов. Пока другие дошкольники размалёвывали картинки, вылезая за линии, выбирая из ста двадцати цветов Crayola, ей вручали простой карандаш № 2 и заставляли аккуратно закрашивать кружки в очередном тесте способностей.

Кендра поёжилась — то ли от воспоминаний о мрачном детстве, то ли потому, что стояла на улице в начале февраля при температуре, от которой деревья покрывались инеем. Она плотнее запахнула у горла подбитый мехом пелисс и перевела взгляд на замок Элдридж, раскинувшийся внизу под склоном холма, где она стояла. Древняя крепость с грубым серым камнем, центральной башней и зубчатыми дымовыми трубами оставалась для неё единственной неизменной точкой во времени: сегодня замок выглядел в точности так же, как в XXI веке, когда она увидела его впервые.

Тогда она была специальным агентом ФБР. Вернее, специальным агентом, вышедшим из-под контроля. Уже тогда она понимала, что принимает решение, которое изменит её жизнь. Она собиралась всегда оставаться в бегах, скрываться. К этому она была готова. Но не к такому. Как вообще можно было предвидеть такое?

По рукам пробежала новая дрожь. Жизнь могла измениться за одно мгновение, навсегда разделив всё на «до» и «после».

До того как Кендра нарушила приказ, она была самым молодым человеком, когда-либо принятым в ФБР. Бюро направило её в подразделение по киберпреступлениям, чтобы использовать её компьютерные навыки; собственные амбиции привели её в Отдел поведенческого анализа, где она стала профайлером. Карьера стремительно шла вверх. А затем её временно прикомандировали к антитеррористической группе.

До и после.

Во время той последней, катастрофической операции она едва не погибла. И ещё считалась одной из счастливчиков. Под пелиссом и прогулочным платьем из голубино-серого бархата, под хлопковой сорочкой, нижними юбками и корсетом шрамы словно заныли от воспоминаний.

Если бы она могла вернуться назад — вперёд? — во времени, поступила бы она иначе? Этот вопрос не давал покоя. Господи, она сознательно решила нарушить приказ ФБР и отправиться за сэром Джереми Грином, человеком, по вине которого погибла половина её команды. Он умер, но не от её руки. Вместо этого она бежала от убийцы, прикончившего сэра Джереми, и ворвалась в скрытый лестничный проход в кабинете замка Элдридж.

Чёрт, даже если она проживёт сто лет, никогда не забудет, что произошло потом: резкое падение температуры, головокружение, ощущение, будто её разрывают и дробят на части. Вихрь или червоточина. Только так она могла объяснить то, что внезапно оказалась в начале XIX века.

Движение вдали привлекло её внимание, и Кендра посмотрела на троих всадников, выезжавших из тёмного леса на заснеженное парковое пространство. Они были слишком далеко, чтобы различить лица, но Кендра знала, кто это: Альберт Резерфорд, седьмой герцог Элдридж; его племянник Александр Морган, маркиз Сатклифф; и крестница герцога, леди Ребекка Блэкберн. Троица пустила лошадей резвым галопом через парк.