Невозможно было представить Ребекку кем-то иным, кроме той независимой женщины, которой она стала. Но если бы не оспа и последовавшее обезображивание, её родители, возможно, не пытались бы компенсировать судьбу единственной дочери, поощряя интеллектуальные и художественные увлечения. Возможно, они заставили бы её подчиниться правилам, управлявшим жизнью женщин того времени.

До и после, снова подумала Кендра. Не только в её жизни одно событие изменило всё.

— Папа разговаривает с нашим кучером, — сказала Ребекка графине. — Как только слуги закончат укладывать сундуки, они отправятся следом и откроют наш городской дом.

— Хм. — Леди Этвуд бросила на Кендру неодобрительный взгляд, словно решение лорда и леди Блэкберн позволить дочери поехать в Лондон тоже было её виной. Она страдальчески вздохнула. — Полагаю, ничего не остаётся, кроме как готовиться к поездке.

У Кендры упало сердце от скрытого смысла. — Вы не останетесь в замке Элдридж, миледи?

Губы старшей женщины скривились в кислой улыбке. — Вам бы этого хотелось, не так ли?

Всем сердцем. Но Кендра промолчала.

Леди Этвуд прищурилась. — Кто-то должен управлять хозяйством и следить, чтобы Берти не забывал о своём положении в обществе. Кроме того, Лондон не лишён развлечений. Сезон начался несколько недель назад. У нашей семьи есть обязанности, мисс Донован.

Графиня направилась обратно к двери. На пороге она остановилась, и живот Кендры сжался, когда леди Этвуд оглянулась и медленно улыбнулась. — Вы больше не можете утверждать, что не умеете танцевать, мисс Донован. Как подопечная герцога Элдриджа, вы тоже несёте определённые обязанности. Я буду рядом и прослежу, чтобы вы их исполняли.

Кендра держала губы плотно сжатыми, пока леди Этвуд не вышла. Потом привалилась к стойке кровати. — Боже мой. Ты видела эту улыбку? В ней было настоящее зло.

Ребекка рассмеялась.

— По-моему, она уже предвкушает, как будет меня мучить, — сказала Кендра. — Это почти прозвучало как угроза.

— О, дорогая моя, — сказала Ребекка и улыбнулась. — Никакого «почти». Это совершенно точно была угроза.

5

Пятнадцать минут спустя Кендра натягивала лайковые перчатки, выходя из спальни. Тяжёлое дорожное платье из синего бархата, которое Молли настояла надеть в дорогу, шелестело по полу, пока она шла по коридору. Через мгновение к этому звуку добавилась лёгкая, но уверенная поступь мужских сапог. Кендра не удивилась, когда Алек вышел из затенённой ниши и зашагал рядом.

— Ну наконец-то, чёрт возьми, — пробормотал он, нахмурив прямые тёмные брови. — Я уже давно хочу с тобой поговорить.

Кендра покосилась на него. В эту эпоху слово «чёрт» в подобном контексте считалось ругательством, недопустимым в присутствии леди. Хотя наедине Алек часто позволял себе отступать от собственного кодекса этикета — особенно учитывая склонность самой Кендры к красочным выражениям, — на этот раз она подозревала, что причиной была раздражённость. Она не сопротивлялась, когда он взял её за локоть и остановил у стены.

Он пристально посмотрел ей в глаза. — Полагаю, мне не удастся убедить тебя отправить мистеру Келли вежливый отказ?

Алек был ростом шесть футов, и Кендре приходилось запрокидывать голову, чтобы смотреть на него. Солнечный свет струился из ближайшего окна, очерчивая жёсткие линии его лица: квадратную челюсть, точёные скулы и прямой узкий нос. Кендре до смешного захотелось убрать назад шелковистую тёмную прядь, падавшую ему на лоб. Они были вместе уже больше четырёх месяцев, и она думала, что безумное физическое влечение к этому времени хоть немного ослабнет. Но оно оставалось таким же сильным. Когда Кендра встретилась с ним взглядом зелёных глаз, в животе приятно затрепетало.

Она шумно вздохнула. — Почему все считают, будто я вообще могу отказаться? Записка мистера Келли была адресована Его Светлости. Почему бы тебе не поговорить со своим дядей?

— Не притворяйся, Кендра. Мы оба понимаем, зачем на самом деле мистер Келли прислал письмо. И оба знаем, что ты хочешь поехать.

Он слишком хорошо её знал. — Алек… — Она стояла достаточно близко, чтобы различать золотистые крапинки вокруг его зрачков. — Это моя работа.

Это то, чем я занимаюсь. По тому, как сжались его губы, Кендра поняла, что ответ ему не понравился. Она чуть не вздохнула снова, но сдержалась.

Странно, но, несмотря на разделявшие их столетия, детство у них оказалось удивительно похожим. Мать Алека, итальянская графиня Александрия, умерла, когда он был младенцем, и отец Эдвард женился снова. После смерти отца мачеха Алека — холодная и властная женщина — при первой возможности отправила его в закрытую школу. Герцог приглашал племянника проводить каникулы в замке Элдридж, и всё же Кендра знала: детство Алека было таким же одиноким, как её собственное.