Разумеется, до этого, скорее всего, не дойдёт. Сэр Натаниэль Конант, главный магистрат Боу-стрит, наверняка вмешается раньше. Боу-стрит и Министерство внутренних дел были тесно связаны и часто действовали сообща во имя короля и страны. Сэм доложит о результатах сэру Натаниэлю, а тот уже сообщит министру внутренних дел, лорду Сидмуту, о ходе расследования. Затем лорд Сидмут станет связующим звеном с принцем-регентом и его двором.

Сэм прикусил губу, подавляя тяжёлый вздох, готовый вырваться наружу. Убийство такого человека, как сэр Джайлс, легко могло вызвать политическую бурю.

Когда они вошли в помещение для вскрытий, Манро бросил на него проницательный взгляд. Но на вздох Сэма не ответил ни словом сочувствия: всё внимание доктора немедленно привлёк лежавший на столе труп. Мистер Бартс, бледный ученик Манро со слабым подбородком, уже находился в комнате и зажигал фонари и свечи, разгоняя полумрак.

— Бесславный конец для такого человека, как сэр Джайлс, — наконец произнёс Манро, снимая перчатки и расстёгивая шинель.

— Возможно, именно в этом и был смысл, — пробормотал Сэм. — Возможно.

Доктор бросил шинель на одну из тумб, тянувшихся вдоль стены, и снял тёмно-серый сюртук, оставшись в белой рубашке, белом шейном платке, коричневом твидовом жилете, чёрных панталонах и сапогах. Затем надел кожаный фартук, который всегда использовал, чтобы защитить одежду от неожиданных брызг телесных жидкостей. На другом конце комнаты мистер Бартс зажёг ещё два фонаря и отнёс их к столу для вскрытий. На глазах у Сэма он поставил один рядом, а второй поднял и закрепил на конструкции, похожей на колесо и подвешенной над центром стола. Это было хитроумное приспособление, которое Манро придумал сам: оно хорошо освещало тело, не позволяя воску капать на труп.

— Надеюсь, эту дикость сотворили уже после смерти бедняги, — пробормотал Сэм, глядя на лицо мертвеца и изуродованный рот.

Манро ничего не ответил. Засучив рукава, он вернулся к столу. — Начнём с наружного осмотра, — сообщил он. — Одну минуту, сэр.

— Бартс наклонился за последним фонарём, но вдруг остановился и нахмурился. — Как странно…

— В чём дело, мистер Бартс? — спросил Манро.

Ученик продолжал хмуриться, явно озадаченный. — Не уверен, сэр. Похоже, на трупе есть какая-то татуировка… Ах, нет, несколько татуировок… — Бартс присел на корточки, разглядывая знаки на ноге мертвеца, затем поднял глаза на Манро. — Не припомню, чтобы на теле были такие отметины, когда его доставили, доктор.

— Потому что никаких подобных повреждений кожи на нём не было, — резко сказал Манро. Он обошёл стол, выхватил фонарь у ученика и приблизил свет к указанному месту. Сэм услышал его удивлённый вздох. — Боже мой. Что это?

Сэм поспешил на другую сторону стола, оттеснил Бартса и уставился на ногу мертвеца. — Я тоже не помню, чтобы видел их, — медленно признался он и изумлённо приоткрыл рот, наблюдая, как на коже сэра Джайлса начинают проступать ещё две пересекающиеся линии. — Иисусе, — прошептал он и сжал ладонь в кулак, чтобы не перекреститься. Он посмотрел на Манро. — Что это за колдовство?

Манро ничего не ответил, но за стёклами очков его серые глаза сузились. После короткого колебания он осторожно провёл фонарём вдоль ноги, позволяя свету скользить по коже трупа.

Сэм наклонился ближе и стал ждать. Когда ничего не произошло, он почувствовал лёгкое разочарование.

Манро поджал губы, раздумывая над увиденным. Через мгновение он приблизил фонарь к телу. Сначала ничего не происходило, но затем медленно проступили ещё два знака, словно мистические стигматы.

Кто-то ахнул. На секунду Сэму стало неловко: он подумал, что звук вырвался у него самого, но потом понял, что это был Бартс.

Доктор Манро поднял руку и двумя пальцами коснулся одного из изображений. Затем поднёс руку к лицу и задумчиво потёр указательный и большой пальцы друг о друга.

— Никакого колдовства, мистер Келли, — наконец пробормотал он. — Полагаю, это разновидность симпатических чернил. Я читал о подобных вещах.

— Знаки становятся видимыми из-за света фонаря? — предположил Сэм. Заинтригованный, он наклонился вперёд и наблюдал, как Манро продолжает приближать лампу к коже. Постепенно проявлялись новые отметины.

— Не из-за света, мистер Келли. Из-за тепла. Мистер Бартс, принесите ещё одну свечу.

Сэм не стал ждать приглашения. Он снял свечу с одного из настенных подсвечников, как сделал ученик, и присоединился к мужчинам. Они подносили пламя достаточно близко, чтобы согреть кожу мертвеца, но не подпалить её. Хотя Сэм уже видел, как это происходит, он всё равно был поражён, когда на теле начали распускаться тёмные изображения. Через двадцать минут он отступил на шаг и с потрясённым любопытством оглядел труп. Сэр Джайлс больше не казался мертвенно-бледным: его кожа превратилась в полотно примерно для сотни отметин — одного и того же знака, снова и снова нанесённого на прогретую плоть.

Сэму понадобилось несколько мгновений, чтобы обрести голос, да и тогда он говорил тихо: — Зубы Господни. Это же распятие… разве нет?