Кендра глубоко вдохнула, вытянула сцепленные руки над головой и потянулась. Выдохнула и резко наклонилась вправо. Обычно она занималась йогой рано утром в своей спальне, чтобы можно было оставаться в свободной нижней сорочке и корсете, и только Молли наблюдала то, что считала странной американской привычкой. Но утром перед поездкой к Ларсонам времени не было, а после возвращения Кендра потратила пятнадцать минут на обновление записей на грифельной доске и в «книге убийства» — папке, куда складывала рисунки и наблюдения. В современной полиции ведение такого дела было стандартной практикой, и недавно она начала делать то же самое здесь.

Герцог ушёл на лекцию в Общество естественной истории, где должен был выступать американский аболиционист и квакер Элиас Хикс. Имя отдаленно казалось знакомым, но Кендра никак не могла вспомнить почему. Приглашение герцога пойти вместе она отклонила. Последнее, что ей сейчас нужно, — встреча с соотечественником, подумала она, заставляя руки и торс вытянуться ещё чуть дальше. Что, если он начнет расспрашивать её об их родине? Америка Элиаса Хикса не была её Америкой. Общих ориентиров почти не нашлось бы. На месте жилого комплекса в Виргинии, где она снимала квартиру, сейчас, вероятно, находились хлопковые или табачные поля какого-нибудь плантатора. А о чудовищном кошмаре рабства, происходившем прямо сейчас, Кендра вообще не хотела думать. Точно не моя Америка.

Она закрыла глаза. Вдох. Выдох.

Открыв глаза, Кендра медленно выпрямилась, потянулась к потолку на счёт три и наклонилась влево.

Она приспосабливалась к новой жизни — правда приспосабливалась, — но паника все равно сжимала грудь всякий раз, когда возникала вероятность встретиться с человеком, который раньше существовал для неё только на страницах учебников истории. Какая-то часть её по-прежнему боялась случайно сказать или сделать что-нибудь, что изменит ход истории. Другая часть считала такие встречи просто до невозможности странными. Лучше не устанавливать никаких связей между собой и случайными историческими фигурами. Даже если теперь она сама жила внутри этой истории.

Связи…

Не выходя из бокового наклона, Кендра перевела взгляд на грифельную доску. Нужно думать о связях.

— Что, во имя небес, ты делаешь?

Кендра повернула голову и увидела, как в комнату входят Ребекка и Алек. Солнечный луч высветил огненные оттенки каштаново-рыжих волос Ребекки, собранных в высокий узел и перевитых персиковой лентой под цвет простого хлопкового муслинового платья. Алек явно только что вернулся с верховой прогулки: темно-зеленый охотничий сюртук туго облегал широкие плечи, длинные ноги были затянуты в лосины из оленьей кожи, заправленные в чёрные гессенские сапоги, которые камердинер наверняка долго полировал до глубокого блеска.

— Думаю, — ответила Кендра и выпрямилась. Она повела плечами, с удовлетворением чувствуя, что растяжка ослабила напряженные мышцы.

Ребекка недоверчиво подняла бровь. — Если ты так говоришь. А где Его Светлость? — спросила она, направляясь к буфету, где стояли кофейник и чайники.

— В Обществе естественной истории.

— А. — Ребекка налила себе чай. — Папа тоже там.

Алек достал из внутреннего кармана клочок бумаги, подошёл к Кендре и протянул ей.

— Что это? — спросила она, пробегая записку глазами.

— Я перехватил мальчишку, который принёс записку от мистера Келли. Похоже, ему удалось разыскать опальную служанку Холбруков, и он надеется с ней поговорить.

— Отлично. Недовольные бывшие сотрудники — лучший источник информации.

— Какую информацию, по-твоему, служанка сообщит мистеру Келли? — спросил Алек.

— Надеюсь, расскажет, что происходило в доме Холбруков до её увольнения. Она ещё служила там, когда, по словам всех, настроение сэра Джайлса изменилось.

— Если служанка обижена, можно ли верить её словам? — спросила Ребекка и взглянула на Алека. — Сатклифф, чай или кофе?

— Кофе, спасибо, Бекка.

Кендра пожала плечами. — Люди лгут по разным причинам. Мистер Келли хороший коп… то есть хороший сыщик с Боу-стрит. Я доверяю ему определить, насколько она заслуживает доверия, не сводит ли счеты с бывшими хозяевами и не искажает ли правду. Кендру лишь слегка удивило осознание, что она сказала это совершенно искренне. Сэм Келли действительно был хорошим полицейским.

Она отложила записку, взяла лежавшую рядом тряпку и смочила водой из графина. Грифельные доски почти ничем не отличались от школьных меловых, только стирать написанное требовалось мокрой тканью.

— Что ты делаешь? — спросила Ребекка, передавая Алеку дымящуюся чашку кофе.

— Немного переставляю вещи местами. Кендра снова написала имя сэра Джайлса. Справа вывела «Сайлас Фицпатрик» и провела линию к жертве. — Итак. Мы знаем, что у Фицпатрика был мотив убить сэра Джайлса. Но почему именно сейчас?

Алек сделал большой глоток кофе, не отводя взгляда от доски. — Возможно, дело не столько в смерти его сестры, сколько в происходящем сейчас в «Либере». Сэр Джайлс установил наблюдение за кофейней. Возможно, он обнаружил нечто компрометирующее Фицпатрика, тот об этом узнал и убил его.