Астрид выпрямилась во весь свой величественный рост — примерно пять футов десять дюймов — и холодно посмотрела на неё сверху вниз. — Мы были дома, мисс Донован.

— Слуги могут это подтвердить?

Женщина долго смотрела на Кендру с высоты своего носа. Никогда прежде Кендра не ощущала себя настолько крестьянкой перед королевской особой. Черт, даже леди Этвуд не заставляла её чувствовать себя такой невоспитанной. Сидя, Кендра ощущала невыгодное положение, поэтому поставила чашку с блюдцем и тоже встала.

— Уверена, могли бы, но я не позволю допрашивать их как обычных преступников, — сказала Астрид. — Мой муж не убивал сэра Джайлса. Именно это вы на самом деле хотите выяснить, не так ли?

— Что здесь происходит? В дверях неожиданно возник Дэвид Ларсон. Он сердито взглянул на Кендру, затем поспешил через комнату к родителям. С тревогой всмотрелся в лицо отца. — Как ты себя чувствуешь?

Бертель махнул рукой. — Я в порядке. Не суетись, мальчик.

Дэвид резко повернулся к Кендре. — Что все это значит? Я сказал вам, что отец нездоров.

— Простите, но мы все равно обязаны задать вопросы.

Глядя на семью, Кендра вдруг поняла, что они невольно заняли почти те же места, что и на портрете. Астрид стояла между мужем и сыном, и те окружали её, демонстрируя семейное единство. Эверта рядом не было, но Кендре казалось, что он все равно присутствует. Не как призрак, а как нечто более сильное, выкованное из памяти близких.

Не пропитались ли эти любящие воспоминания о погибшем сыне и брате болезненной злобой и жаждой мести? До и после, внезапно подумала Кендра. До трагедии эти люди были единой семьей. А теперь, после, они были сломлены.

Астрид посмотрела на неё. — Думаю, мы закончили. Нам больше нечего сказать ни о сэре Джайлсе, ни о семье Холбруков.

— А как насчёт лорда Кросса? — спросила Кендра, переводя взгляд на Дэвида. — Вы его знаете?

Глаза Дэвида сузились. — Мы учились вместе.

— Дружили?

— Нет. Он был старше меня. — Дэвид помедлил. — Я знаю, что мой брат отдал жизнь за лорда Кросса и капитана Мобрея.

Кендра посмотрела на семью. — Есть ли у вас представление, зачем лорд Кросс встречался с сэром Джайлсом в среду вечером?

Бертель нахмурился, но промолчал.

Дэвид покачал головой; взгляд оставался настороженным. — Нет. Но я не видел Элиота Кросса с тех пор, как мы были мальчишками. Мы, как вы понимаете, вращаемся не совсем в одних кругах, — сухо добавил он.

— А капитан Мобрей? Вы его знаете?

— Нет, — ответил Дэвид, сжав губы. — Никогда с ним не встречался, но иногда читал о нем в газетах. Насколько понимаю, у него большие политические амбиции.

Астрид положила руку на предплечье Дэвида, соединяя их. — Мы его не знаем, — холодно повторила она. — Думаю, этот допрос окончен, мисс Донован. Она взглянула на герцога, когда тот поднялся. — Ваша светлость.

— Благодарю, что приняли нас, миссис Ларсон, мистер Ларсон, — сказал герцог. — Мы искренне не хотим причинять вам дополнительную боль. Нам нужно лишь узнать правду. Убийца сэра Джайлса все ещё на свободе.

Астрид направилась к шнуру звонка. — Я велю Уайману вас проводить.

— В этом нет необходимости, — сказала Кендра и вместе с герцогом направилась к двери. На пороге она остановилась и оглянулась на семью. — Ещё один вопрос. Вы знаете состав невидимых чернил?

Наступила резкая тишина. — Мы знаем несколько составов секретных чернил, — наконец ответил Бертель, сильно нахмурившись. — А что?

Кендра изучала его лицо, пытаясь понять, не кажется ли ей, что он выглядит более измученным, чем когда вошёл из сада. — Просто любопытно. Спасибо.

На этот раз она позволила герцогу вывести себя из комнаты.

— Что ж, это оказалось тяжелее, чем я ожидал, — признался герцог, опускаясь на бархатное сиденье городского экипажа. В его глазах была тревога. — Я прекрасно понимаю, что вопросы задавать необходимо, дорогая. Совершено убийство. Но трудно не чувствовать их боль от потери сына, брата. Ты ведь тоже её почувствовала?

— Да. Но эта боль могла превратить одного из них в убийцу.

Герцог долго молчал, затем тяжело вздохнул. — Ты права, но… бедный человек. Я знаю, каково потерять ребёнка таким образом. Удивительно, что он не сошёл с ума от горя… Его голос затих, и он отвернулся к окну.

Кендра с удивлением почувствовала комок в собственном горле, увидев мучительную печаль на лице герцога. Она вспомнила, как впервые оказалась в девятнадцатом веке и работала на кухне. Тогда ей рассказывали, что после гибели жены и ребёнка герцог на время почти лишился рассудка.

Кто-то раздел сэра Джайлса и часами наносил на его тело знаки невидимыми чернилами, а затем вырезал ему язык.

Удивительно, что он не сошёл с ума от горя…

Слова герцога снова прозвучали у неё в голове, и Кендра подумала: а может быть, он — или она — всё-таки сошёл с ума.

26