Брови Бертеля сошлись, словно он не понимал, какое это имеет значение, но он ответил: — Мы росли вместе в Хаммерсмите. Когда колонисты восстали, мы записались в армию. — Его губа криво изогнулась в самоиронии. — Порыв патриотизма, который, как я быстро обнаружил, сильно ослабевает при виде крови на поле боя. А вот Джайлс… Джайлс там нашёл себя. Он доказал начальству, что у него талант к стратегиям. По службе продвигался быстро.

— И был награжден титулом, — заметил герцог.

Бертель кивнул. — Джайлс продолжал служить правительству. Он всегда был честолюбив. Его взгляд опустился к чайной чашке, а лицо смягчилось от воспоминаний. — Было время, когда я восхищался этим. Горжусь им.

Кендра подождала. В гостиной слышалось только потрескивание поленьев в камине. — Но все изменилось, когда он завербовал вашего сына? — наконец спросила она.

Бертель поднял глаза, и в их бледной глубине Кендра увидела ярость. — Он не завербовал Эверта — он ослепил его. Сыграл на благородстве моего сына, его жажде приключений и природном любопытстве. Я пытался убедить Эверта, что его рвение обращено не туда. Но он ничего не хотел слышать. Рука с чашкой дрожала, фарфор звякнул. Бертель поспешно поставил её на столик.

Астрид положила ладонь мужу на руку. — Это была не твоя вина.

Он словно не услышал. Красивые черты исказились от боли. — Господи, помоги мне, я сам поощрял их общение. Когда Эверт был мальчиком, это казалось пустяком. А когда вырос, Джайлс мог познакомить его с людьми за пределами моего круга. Он сжал руки. — Я не знал, что мой добрый друг уговорит сына сознательно подвергать себя опасности. Я всегда думал, что он относится к Эверту как к собственному ребенку.

— Даже лучше, чем к собственному сыну? — с любопытством спросила Кендра.

Бертель удивился. — Не лучше. Нет. Джерард — его плоть и кровь. Он помолчал, затем поднялся. Утешающая рука Астрид соскользнула с его локтя. Кендра заметила тревогу на красивом лице женщины, когда та смотрела, как муж подходит к окну. Возможно, он смотрел на рунический камень, поставленный в память о сыне. — Эверт и Джерард были одного возраста, — медленно продолжил он. — Все мальчики играли вместе, даже Дэвид. Дэвид боготворил старших.

Счастливые времена, подумала Кендра.

— Но вскоре стало ясно, что Эверт превосходит остальных во многих предметах. — Бертель отвернулся от окна. — Джайлс заметил. Стал проводить с ним больше времени. Эверт мечтал стать барристером, и Джайлс поддерживал эту мечту.

— Как Джерард относился к интересу отца к вашему сыну? — спросила Кендра.

— Думаю, присутствовала некоторая зависть. Джерард мог быть капризным ребёнком и склонен к злости. Некоторые мальчики такие. Бертель пренебрежительно пожал плечами.

— К сожалению, Джейн — леди Холбрук — баловала мальчика, — тихо добавила Астрид, отпивая чай.

Повисла неловкая тишина. — Ваш сын герой, — сказала Кендра. — Мы слышали, он погиб, пытаясь спасти пленных солдат.

— И это, по-вашему, должно меня утешить? — резко спросил Бертель; ноздри раздулись от гнева. — Мой сын умер один, в мучениях.

Астрид поставила чашку и поднялась, поспешив к мужу. — Любимый, — прошептала она, касаясь его руки, словно желая удержать.

Он не обратил внимания, продолжая смотреть на Кендру. — Вы все ещё незамужняя женщина, мисс Донован. Вы не знаете, каково это — когда у вас отнимают ребёнка. Эверт был взрослым мужчиной, но оставался моим ребёнком. И даже не иметь возможности достойно его похоронить… Он резко отвернулся, и все тело содрогнулось. — Вы не знаете.

Герцог нахмурился. — Останки вашего сына не вернули семье?

По красивому лицу Астрид слишком быстро пробежали эмоции, чтобы Кендра успела их определить. — Произошел взрыв и пожар, — просто сказала она.

— Я понимаю вашу боль. — Голубые глаза Элдриджа потемнели. Кендра знала: он вспомнил шестилетнюю дочь Шарлотту, погибшую вместе с его женой в катастрофе на воде. Тело Арабеллы нашли на берегу, а девочку унесло в море. — Я тоже потерял ребёнка и не имею могилы, куда мог бы прийти. — Голос герцога дрогнул. — У меня остались только воспоминания о том, что было, и тоска по тому, чего уже никогда не будет.

Бертель медленно повернулся к нему. — Вашего ребёнка принесли в жертву честолюбию доброго друга, ваша светлость?

— Нет. Это был ужасный несчастный случай.

— Тогда вы не можете по-настоящему понять мою боль, сэр. Смерть моего сына не была несчастным случаем.

Герцог, похоже, не нашёл, что ответить на горечь в его голосе.

Астрид заполнила тишину: — Смерть Эверта не может иметь отношения к убийству сэра Джайлса. Чего вы хотите от нас?

Кендре пришло в голову, что убийцей могла быть и эта женщина. Она была высокой и выглядела достаточно сильной. Глядя на суровую красоту Астрид, Кендра вспомнила истории о щитоносицах — женщинах-воинах викингов — и без труда представила Астрид в такой роли: поражающей врагов… или вырезающей язык сэра Джайлса и терпеливо рисующей кресты на его мёртвой обнаженной коже.

— Нам было бы полезно узнать, где вы оба находились в среду вечером, — сказала Кендра, внимательно наблюдая за ними.