Кендра сглотнула подступившую желчь. Губы будто онемели. — Что произошло?

— Он взял нож — этот нож, — голос Дэвида сорвался на всхлип; он поднял клинок, который держал в руке, — и перерезал себе вены. Я нашёл его здесь. Господи, кровь… крови было так много. Это случилось всего три недели назад. В Англии он пробыл три дня.

Кендра перевела взгляд с тюфяка на грязный пол и теперь узнала в большом пятне возле постели кровь. Желудок скрутило. — Мне жаль, Дэвид. Это не ваша вина.

Его лицо исказила боль. — Думаете, я считаю себя виноватым? — резко бросил он. — Это его вина! Он снова рванулся вперёд и ударил Мобрея ногой, вызвав стон.

— Расскажи ей! — завопил он. — Расскажи, как вы предали собственных людей! Ты и Кросс! Кросс узнал Эверта, когда тот пришёл в лагерь с деревенскими. Он сказал тебе, да, ублюдок? И вы поняли, что можете обменять эту информацию на еду, удобства и свободу!

Мобрей медленно сел, повернувшись так, чтобы защититься от новых ударов. — Мы никому не хотели причинять вреда, — пробормотал он. — Шла война, ради всего святого!

— Вы предали своих! — закричал Дэвид. — Заключили сделку с французами: моего брата — в обмен на вашу проклятую свободу! Эверт видел вас, когда бежал. Он отправился уничтожить оружейный склад и увидел, как ты взял ружьё и стал стрелять в собственных людей и колоть их штыком!

— Ложь! — прошипел Мобрей, но Кендра увидела правду в его глазах.

— Они поняли, что вы с Кроссом сговорились с французами? — горький взгляд Дэвида не отрывался от Мобрея. — Вы перебили их всех, потому что не хотели оставлять свидетелей своего предательства!

— Нет! Мобрей внезапно выбросил вперёд скованные руки. В этот момент Кендра поняла: когда капитан лежал, свернувшись на земле, он притворялся беспомощным. Прикрываясь собственным телом, он скрёб пальцами разбитый каменный пол — и теперь швырнул горсть песка и каменной крошки Дэвиду в глаза. Тот отшатнулся, инстинктивно вскинув руки, а Мобрей вскочил и бросился на него.

51

Одной рукой приподнимая пышные юбки из органзы, а другой придерживая капюшон бархатного плаща, чтобы не испортить сложную причёску, над которой горничная трудилась последние два часа, Ребекка торопливо взбежала по дорожке к дому номер двадцать девять. Голова её была опущена, капюшон закрывал обзор, и потому мужчину у двери она заметила лишь тогда, когда врезалась в него. Ребекка ахнула и непременно свалилась бы со ступеней, если бы сильные руки не подхватили её и не притянули к себе. Запах мокрой шерсти окутал её, когда лицо уткнулось мужчине в грудь.

— Осторожнее, принцесса.

Малдун. Раздражённая, Ребекка отстранилась, откинула капюшон и сердито посмотрела на него снизу вверх. — Что вы делаете у дверей дома герцога? — потребовала она.

— А я-то думал, что веду себя вполне цивилизованно, стучась в дверь его светлости, — усмехнулся репортёр. — Откуда мне было знать, что одна из моих высокородных госпож налетит на меня, словно одна из фурий?

Она стиснула зубы. — Вы упорно наделяете меня мифологическими образами, мистер Малдун. Сначала адская сторожевая собака, теперь богиня мести.

— Во мне говорит писатель. — Его взгляд скользнул по её лицу. — Сегодня вы особенно прекрасны, принцесса. Куда направляетесь?

На мгновение у Ребекки перехватило дыхание, а мысли смешались. Никто за пределами семьи прежде не называл её прекрасной. Но тут она вспомнила, каким бойким языком обладает этот журналист. Выпрямившись и уверившись, что слышала в его голосе насмешку, она нахмурилась. — Что вы здесь делаете?

— Мисс Донован попросила меня кое-что выяснить. Я хотел оставить ей записку и попросить о встрече завтра. Он достал отсыревшее послание как раз в тот момент, когда дверь открылась и на пороге появился Хардинг.

— Миледи. — Дворецкий распахнул дверь шире, приглашая их войти, хотя при виде Малдуна нахмурился. — Сэр?

Ребекка расстегнула застёжки плаща у горла и передала его дворецкому. — Мистер Малдун со мной, — сказала она и заметила вспышку удивления в глазах репортёра. — Поверьте, мисс Донован не захочет ждать до завтра, чтобы узнать, что вы обнаружили, — бросила она Малдуну и направилась к лестнице.

Хардинг прочистил горло, привлекая её внимание. — Мисс Донован нет дома, миледи. Его светлость весьма обеспокоен.

Теперь Ребекка увидела тревогу за привычно мрачным выражением дворецкого, и у неё сжалось сердце. — Что случилось? Где она? Нет, неважно. — Она подхватила юбки вечернего платья и побежала к лестнице. — Герцог в кабинете? — крикнула она, поднимаясь по ступеням.

— Да, миледи, — ответил Хардинг.

— Что происходит? — спросил Малдун, без труда поспевавший за ней.