— Снейк говорил, что оставшиеся там люди разбежались, потому что увидели демона, — тихо сказала Кендра. — Эверт два года жил в маленькой испанской деревне, где его принимали таким, каким он стал. Но стоило вернуться в Англию, как люди начали смотреть на него с ужасом. Не представляю, что это сделало с его психикой.

Надолго повисло молчание. Эверт, возможно, и не желал жалости, но не жалеть его было трудно.

Герцог первым нарушил тишину. — Интересно, останутся ли Ларсоны в Лондоне. Теперь их здесь ничто не держит.

— Они не уедут, — уверенно сказала Кендра. — Не оставят могилу сына.

Сэм тяжело вздохнул. — Когда Манро закончит осмотр, они смогут забрать останки сына и устроить достойные похороны.

— Я говорила не о Дэвиде. — Она посмотрела на сыщика с Боу-стрит. — Не думаете же вы, что они бросили тело Эверта где-нибудь, куда сами не смогут приходить?

Он нахмурился. — Никогда об этом не думал, но, пожалуй, ты права. Значит, где-то его похоронили.

— Они похоронили его в своём саду, а каменную руну поставили как памятник, — сказала Кендра, вспомнив, как впервые увидела Бертеля, стоявшего на холоде возле дома. Он навещал могилу сына; тогда она просто не поняла этого. — Бертель говорил, что они не смогли устроить ему достойные похороны, а не что они вообще его не похоронили.

Она дала остальным время осмыслить сказанное. — В каком-то смысле они поступили не лучше сэра Джайлса, — произнесла Кендра. Горло снова сжалось, но теперь уже не из-за дыма, а от гнева.

Сэм посмотрел на неё. — Почему ты так думаешь, девочка?

— Сэр Джайлс молчал о том, что произошло в Испании, потому что считал: поступки Кросса и Мобрея опозорят Англию. Но Ларсоны по той же причине скрыли самоубийство сына. Они не хотели скандала.

Герцог покачал головой. — Это не одно и то же, дорогая. Ларсоны молчали не из гордости. Они любили сына.

— А как же другой их сын? Дэвид боготворил брата. Если бы Бертель и Астрид рассказали правду о том, что произошло с Эвертом в Испании, а не скрывали её, возможно, они смогли бы добиться справедливости. Возможно, Дэвид не решил бы, что обязан отомстить за смерть брата.

Алек нахмурился. — То, что сделал Дэвид Ларсон, не было справедливостью.

— Я не это имела в виду. — Но это стало спусковым крючком, подумала она.

Герцог тяжело вздохнул. — Боюсь, мы никогда этого не узнаем.

Оконное стекло снова задребезжало. Сэм взглянул на него, допил виски и поднялся. — Мне пора. — Он задержался и посмотрел на Кендру. — Прости меня, девочка. Когда я послал тебе весть, я не понимал, что подвергаю тебя опасности. Из-за меня тебя едва не убили.

— Я не позволю вам винить себя, мистер Келли. — Кендра поставила чашку на стол и тоже поднялась. — Я так сосредоточилась на капитане Мобрее, что даже не поняла: Дэвид устроил для него ту же ловушку, что прежде для сэра Джайлса. Это моя ошибка.

По виду Сэма было ясно, что он не убеждён.

— Кроме того, Дэвид не собирался меня убивать. Как не убил извозчика или Эллу.

— Они его не видели, — возразил Алек. — А ты видела. Ты могла его опознать.

Кендра покачала головой. — Дэвиду не нужна была ещё одна жертва. Ему нужен был свидетель.

— Свидетель? — переспросил герцог.

— Признания капитана Мобрея. — За последние три часа Кендра успела всё обдумать. — После признания Дэвид собирался его убить. Но меня, думаю, отпустил бы. Ему был нужен кто-то живой, чтобы рассказать правду.

— Но ведь он мог… — начал Сэм и вдруг, похоже, понял. — А-а. Пожалуй, если бы он сам обвинил капитана, ему бы никто не поверил. Он убийца. А после всего, что натворил, ещё и безумец. Но почему он делал всё именно так, девочка? Зачем оставлял этот знак на мертвецах?

— Выживание. Сила воли. Судьба, — тихо произнесла она. — Именно это означала руна Наутиз. Думаю, так Дэвид почитал память брата. Они оба любили скандинавский фольклор.

Сэм посмотрел на неё. — А язык?

— Ещё один символ, полагаю. Сэр Джайлс либо заманил Эверта в опасность, либо не сказал правду потом. Кросс учился с Эвертом в Итоне. Наверняка узнал его в лагере и сообщил Мобрею, а Мобрей рассказал французам.

Губы Алека сжались. — Они обменяли жизнь Эверта на собственную свободу.

— Не только жизнь Эверта. Мобрей перебил оставшихся в лагере своих же солдат. Они с Кроссом уже были отделены от остальных военнопленных и сотрудничали с врагом. Не знаю, поняли ли это другие солдаты, но Мобрей не мог рисковать. Так же как не оставил бы в живых меня. — Она вспомнила его взгляд после того, как он ударил Дэвида ножом. — Бояться мне следовало не Дэвида. Опаснее был капитан Мобрей.

— Как думаешь, куда Дэвид собирался бежать, если бы его план удался, он убил бы капитана и отпустил тебя? — спросил Сэм, возвращаясь к прежнему вопросу.

Она покачала головой. — Не думаю, что он вообще собирался уходить оттуда живым. Капитан Мобрей был последним. Получив его признание… — Кендра пожала плечами. — Но это только догадка. Доказать я не могу.

Сэм кивнул и снова двинулся к двери. У порога остановился и оглянулся. — Малдун ещё придёт, девочка. Захочет свою историю.

— С Малдуном я справлюсь.