— Ага. Кожа заскрипела о кожу, когда он вытащил старинного вида Библию. Не семейную — та хранилась в замке Элдридж, была толщиной с шлакоблок и содержала записи о браках, рождениях и смертях рода вплоть до времён Вильгельма Завоевателя. Когда Кендра впервые увидела эту книгу, древность и знатность рода герцога впечатлили её сильнее любых лекций леди Этвуд.

Герцог вернулся к столу и стал листать страницы.

— Я спросила, слышала ли она имя Магдалена, но нет, — сказала Кендра.

Алек скрестил руки на груди и прислонился к каминной полке. — Возможно, сэр Джайлс сжёг письмо, чтобы жена его не прочла. Кто знает, вдруг Магдалена была его любовницей.

— Не думаю. Ничто не указывало на любовницу, а слухи о таком наверняка всплыли бы. Мистер Малдун обязательно упомянул бы это, когда рассказывал о характере сэра Джайлса. Кстати, о нём…

— Вот одна, — перебил герцог, подняв взгляд. — Прошу прощения, дорогая.

— Ничего, читайте.

— Притчи, десятая глава, двенадцатый стих: «Ненависть возбуждает раздоры, но любовь покрывает все грехи».

Кендра задумалась и покачала головой. — Здесь ничего о милости. И думаю, леди Холбрук запомнила бы слово «любовь», если бы оно было в цитате.

Герцог снова принялся перелистывать страницы и просматривать строки.

Алек посмотрел на Кендру. — Что ты собиралась сказать о Малдуне?

— От него ничего не слышно. Хочу выяснить, продвинулся ли он с получением официального отчёта о событиях в Испании.

Тёмная бровь Алека поднялась. — Ты сомневаешься в рассказе Кросса и капитана Мобрея?

Она пожала плечами. — Их рассказ — единственное, что у нас есть. Эверт Ларсон попал в плен, потом погиб при каком-то взрыве и пожаре. Как погибли остальные британские солдаты? Как выбрались Кросс и Мобрей? Полагаю, после войны никто не стал перепроверять их показания. Никто ведь не собирался разыскивать французов, служивших в том лагере, и допрашивать их — даже если бы удалось найти.

Алек покачал головой. — Нет.

— А что, если существовала другая версия? Такая, которая не совсем совпадала со словами Кросса и Мобрея?

Алек нахмурился. — Ты говоришь о Магдалене.

— Всё сходится.

— До определённой степени. Допустим, около месяца назад эта женщина действительно связалась с сэром Джайлсом и изложила другую версию событий в Испании, противоречащую официальному отчёту Кросса и Мобрея. Почему сэр Джайлс не начал расследование?

— Откуда ты знаешь, что не начал? Может, именно об этом они с Кроссом спорили в «Уайтс».

Герцог поднял палец, привлекая внимание. — Вот ещё одна цитата: «Кто скрывает свои грехи, тот не будет иметь успеха; а кто признаётся в них и оставляет их, тот найдёт милость».

Кендра подошла к столу и сама прочитала строку через плечо герцога. — Возможно. Она подошла к буфету и снова налила кофе. — Я ещё поговорила с Рут. Она сказала, что однажды застала отца сидящим в темноте в кабинете. Он сказал ей, что с некоторыми призраками лучше разбираться во тьме.

Герцог нахмурился. — Похоже, что-то действительно тяжело лежало на совести сэра Джайлса, — признал он.

Алек покачал головой. — Если бы шло официальное расследование, мы бы услышали. Малдун наверняка услышал бы.

— Возможно, расследование было неофициальным, — сказала Кендра. — Но в любом случае всё может быть сложнее. Правда почти никогда не бывает простой, особенно неудобная правда. Малдун говорил, что сэр Джайлс был готов на всё ради короля и страны. Допустим, кто-то принёс ему сведения, полностью переворачивающие рассказ Мобрея и Кросса о смерти Эверта.

— Магдалена, — произнёс герцог.

Кендра кивнула. — И допустим, правда выставляла Англию в дурном свете.

Герцог нахмурился. — Каким образом?

— Пока не знаю. Но насколько скандально было бы узнать, что два британских солдата, один из которых сейчас служит правительству, считается героем войны и имеет блестящее будущее, вели себя на войне далеко не благородно?

Алек медленно произнёс: — Всё зависело бы от того, что именно означает «далеко не благородно».

Кендра медленно отпила кофе. — Не знаю. Но сэр Джайлс был стратегом. Для него цель оправдывала средства. Англия — высшее благо, всем остальным можно пожертвовать.

Герцог закрыл Библию; тревожный взгляд встретился с её глазами. — Но речь идёт о сыне его близкого друга, о мальчике, которого он когда-то любил как собственного.

— Может, поэтому он и мучился, — сказала Кендра. — Это была не безымянная молодая ирландка, убитая британским солдатом. Это был Эверт Ларсон. «Кто скрывает свои грехи, тот не будет иметь успеха; а кто признаётся в них и оставляет их, тот найдёт милость». По-моему, звучит как слова человека с нечистой совестью.

Герцог постучал трубкой по ладони. — Что же могло произойти в Испании?

— Я не думаю, что сэр Джайлс вдруг почувствовал вину за то, что случилось два года назад. Он чувствовал вину из-за того, что, возможно, придётся скрыть правду о случившемся, — поправила Кендра. — Это не одно и то же.