— Как я уже говорила, муж большую часть времени проводил на службе. На нём лежала огромная ответственность, поэтому его задумчивость сама по себе не была необычной, понимаете?

— Понимаю.

— Я даже не знаю, стоит ли это упоминать…

— Леди Холбрук, ваш сын теперь, возможно, и не под подозрением, но убийца вашего мужа всё ещё на свободе. Любая деталь может помочь.

— Но именно в этом дело, мисс Донован. Я не представляю, чем это может помочь. Она глубоко вдохнула.

— Мой муж не был атеистом, но и религиозным человеком его назвать нельзя, — наконец сказала она и, кажется, не знала, как продолжить.

Кендра скрыла удивление. Что бы она ни ожидала услышать, только не это. И тут вспомнила знаки, нарисованные на теле. — Ваш муж заговорил о религии?

— Не совсем. Леди Холбрук резко поднялась. — Я не знаю, как объяснить.

Кендра тоже встала. — Тогда расскажите, что вы делали перед тем, как он сказал эти слова. Иногда неуверенному свидетелю полезно было начать с самых обычных деталей, чтобы память сама вывела его к нужному моменту.

Леди Холбрук кивнула. — Мы завтракали. Возможно, именно поэтому фраза и показалась мне настолько странной. Я рассказывала ему о салоне, который посетила, и он спросил что-то о сокрытии грехов и обретении милости. Без всякого контекста, понимаете. Она нахмурилась, словно и теперь воспоминание ставило её в тупик. — Конечно, я спросила, что он имеет в виду, и он ответил, что это отсылка к цитате из Книги Притчей.

Кендра помедлила. — И это было необычно?

— Сэр Джайлс нередко цитировал тексты, но обычно философов и политиков. Религиозные тексты? Нет. Это было весьма странно.

— Как звучала цитата? Точно?

— Боюсь, не могу сказать, мисс Донован. Более того, до вашего первого визита я совсем об этом забыла.

— Он был расстроен?

— Не расстроен. Печален.

— Когда это случилось?

Леди Холбрук покачала головой. — Точную дату не назову, но примерно две недели назад. Кажется, утром после салона миссис Брэкстон.

— Хорошо. — Кендра не отводила от неё взгляда. — Как вы думаете, что он имел в виду под сокрытием грехов и обретением милости?

— Поистине не знаю. Я не стала расспрашивать. Карие глаза потемнели. — Теперь жалею об этом.

Кендра подождала, но, когда вдова продолжила молчать, спросила: — В последнее время ваш муж упоминал женщину по имени Магдалена?

Она внимательно наблюдала за леди Холбрук, но не заметила признаков лжи: ни избегания взгляда, ни предательского румянца.

Та покачала головой. — Магдалена? Нет. Кто она?

— Я пока не уверена. Возможно, кто-то из Испании.

— Испания? — Леди Холбрук приоткрыла губы; по лицу пробежало понимание. — Вы всё ещё считаете, что это связано со смертью Эверта?

Вместо ответа Кендра задала другой вопрос. — Вы знали, что прошлой ночью убили лорда Кросса?

Глаза леди Холбрук расширились, рука метнулась к горлу. — Боже мой. Нет, я ничего не слышала. Что это может означать? Вы думаете, это связано с моим мужем — с тем, что случилось с Джайлсом? — Голос стал тихим. — Лондон — жестокий город. Эти убийства вовсе не обязательно связаны.

— Их убили одинаковым способом, — только и сказала Кендра.

В глазах вдовы вспыхнул страх. — Вы ведь не думаете… Джерард в безопасности? Этот безумец не придёт за моим сыном?

— У нас нет причин так считать.

Леди Холбрук замерла, затем выдохнула и подошла к окну. — Я не понимаю, что происходит, — прошептала она, глядя наружу.

— Единственное, что связывает вашего мужа с лордом Кроссом, — события вокруг Эверта в Испании, — сказала Кендра. — Ваш муж когда-нибудь рассказывал, что там произошло? Как умер Эверт?

— Разумеется, тогда он говорил об этом. Но в последнее время — нет.

— А что он сказал тогда? Помните?

Леди Холбрук нахмурилась. — Он погиб в пожаре. Это всё, что я помню, — тихо сказала она и покачала головой. — Такая трагедия. Я любила Эверта — и Эверта, и Дэвида.

Кендра продолжала смотреть на женщину. — Как вы думаете, кто-нибудь из Ларсонов мог убить вашего мужа? И лорда Кросса?

На тонком лице вспыхнуло потрясение. — Нет! Конечно нет. Само предположение абсурдно. Как вы вообще можете так думать?

— Неужели так трудно представить, что кто-то из них мог захотеть отомстить за случившееся с Эвертом? — мягко спросила Кендра.

— Но… я не понимаю. — Леди Холбрук покачала головой; лоб собрался складками. — То, что произошло с Эвертом, было ужасно и навсегда разрушило отношения между нашими семьями. Но шла война, мисс Донован. Эверт попал в плен и… — Она подняла бледную руку и бессильно опустила. — Он умер. Никто не может винить моего мужа в том, что произошло в Испании. И лорд Кросс… он ведь тоже оказался в плену у французов.

— И выжил.

— Я не понимаю, к чему вы ведёте, мисс Донован.

Кендра и сама ещё не до конца понимала. Но идея постепенно обретала форму; ускользающие нити начинали сплетаться. Ей лишь не хватало сведений.

— Вы не возражаете, если я поговорю с вашей дочерью?

— С Рут? Зачем?