Закончив свою триаду, доктор подошел в установленной на переборке станине и буквально вошел в какую-то странную конструкцию. Лакин ничего подобного прежде не видел. Она пришла в движение и надежно закрепилась на теле гахарца, превратившись в некое допотопное подобие экзоскелета. Дран подключился к устройству, и два длинных манипулятора, повинуясь его приказу, начали выполнять тестовый прогон функционала. Он помахал ими из стороны в сторону, а потом приблизился к пациенту. Механические конечности уверенно подхватили тело Лакина с точностью, за которой чувствовались десятилетия опыта работы на пусть и архаичном, но всё ещё исправно работающем оборудовании. Сибурианца перенесли в капсулу, и её крышка медленно опустилась, в лёгкие парня тут же пошёл прохладный воздух с металлическим привкусом, а последнее, что он услышал перед тем, как искин этого далеко не самого продвинутого оборудования которое Лакин наблюдал в своей жизни, мягко погрузил его в медикаментозный сон, было тихое, полное обиды бормотание Драна себе под нос:

- Это же надо, целый картридж регенерации на дикаря с неизвестной планеты тратить. Надеюсь, парень, ты хотя бы на грамм этих лекарств окажешься полезен клану.

* * *

Стакс вышел из капсулы другим - как внешне, его кожа на месте разбитого носа и рассечённой брови стала как прежде гладкой, без единого шрама, так и внутренне, наверное он чувствовал себя настолько легко только в детстве. Парень медленно присел, колено согнулось без единого намёка на прежнюю боль, а пальцы левой руки послушно сжались в кулак. Почти сутки медикаментозного забытья вместили в себя то, на что обычному организму, даже сибурианскому, потребовались бы недели, если не месяцы.

Нейросеть послушно активировалась, выйдя из спящего режима, и парень тут же получил пакет с данными от искина корабля, без которых ему было бы трудно ориентироваться в хитросплетении бесконечных коридоров.

Каюту ему выделили сразу после пробуждения - тесный четырёхместный модуль в жилой секции для рядовых воинов клана, продавленные за долгие годы эксплуатации койки, ободранная краска на переборках, вездесущий запах выслуживших свой срок регенераторов воздуха, делающий его слегка кисловатым. На «Вороне», как и на любом гахарском корабле, каюты делили только с себе подобными по полу - смешанное соседство допускалось лишь для семейных пар, а обычным воинам подобная вольность даже не приходила в голову. Но всё же это было уже хоть какое-то, но личное пространство, и, что важнее всего, - каюта с каким-никакими, но удобствами, а не клетка пленника.

Двое из троих соседей были на месте, когда он вошёл. Первого он узнал не по имени, а по шраму, пересекавшему бровь - того самого воина, который несколько недель назад участвовал в избиении Дохли, а после этого признал странную логику плененного чужака насчёт чести.

- Грах, - представился он коротко, оглядывая Лакина с ног до головы тем самым оценивающим взглядом, каким любой профессиональный воин рассматривает новое оружие, ещё не проверенное в деле. - Видал, что ты сделал с Картом. Впечатляет. Хотя признаю, поначалу считал тебя слабаком.

- Наверное, я и был им, - согласился Лакин. - Просто оказался более живучим.

Второй, приземистый крепыш с наголо выбритым черепом и свежим, ещё розовым ожогом вдоль предплечья, густо покрытым каким-то оранжевым желеобразным составом, назвался Воргом и не сказал больше ни слова - лишь коротко кивнул, вернувшись к разборке своего личного оружия. Как позже узнал Стакс, гахарцы частенько занимались этим делом не потому, что оно было грязным или поврежденным, а потому, что сам процесс помогал успокоить разум. На Сибуре её заменяла долгая, тщательная заточка ножа перед охотой. Третье ложе, аккуратно застеленное, пустовало - его обладатель нёс вахту где-то в недрах корабля и с ним еще предстояло познакомиться.

Настороженность среди его новых соседей не исчезла в первый же час, да Лакин на это и не рассчитывал. Клан принимал новых братьев, даже из соплеменников медленно, оценивая каждого по делам, а не словам, и уж если случилось небывалое и в их ряды попал разумный из другой расы, то и подавно не стоило ждать от них радушия. Поэтому сибурианец, размышлявший об этом и был готов ждать столько, сколько потребуется, не форсируя события. Парень сверился с расписанием, которое ему прислал искин и решил пока строго следовать этим инструкциям. Вместе со всеми сходил на обед, выбрав для себя ту же самую пищу, что и его соседи, и старался побольше слушать, хотя отчетливо понимал, что ему нужны знания языка этих разумных, потому что на галактусе они практически не разговаривали. На него хоть и обращали внимание, но подходить не спешили, присматриваясь издалека.

Разрядка пришла с неожиданной стороны - из соседней каюты, где как оказалось обитал Дрин Колт.

Они столкнулись в узком коридоре секции спустя сутки - оба одновременно направлялись в сторону тренировочного отсека.

- Живой, - констатировал Дрин, с любопытством разглядывая сибурианца, - Знаешь, а я ведь поставил на больше, чем две минуты, но ты продержался почти семь. Так что я стал богаче на сорок кредитов, чужак.

- Кто-нибудь вообще поставил на мою победу? - спросил Лакин, входя вслед за ним в тренировочный отсек.

- Никто. Никто не ставил на это. - Дрин слегка усмехнулся, впрочем, без прежней весёлости. - А можно было бы неплохо заработать. Уж во всяком случае на апгрейд ствола бы точно хватило.