– Ну, предположим, люблю, – спокойно глядя в глаза, выдал муж и усмехнулся: – И что ты мне сделаешь?

И сказал-то так с вызовом.

– А почему ты думаешь, что я тебе должна что-то делать? Почему ты считаешь, что я в этой ситуации вообще что-то должна делать? Выбор делал ты. Изменять решил ты. Я-то здесь каким боком? – спокойно уточнила я.

Я оттолкнулась от пола так, что кресло покатилось, разделяя нас с Гурьяновым расстоянием чуть больше полуметра. Медленно встала. С плеча скатился мягкий свитер из бежевой ангорки. Я дёрнула ладонью, чтобы поправить. И глубоко вздохнула.

В обед, когда я обо всём узнала, когда увидела, как другая целует моего мужа, я дошла до своей машины. Гурьянов не заметил меня.

И вот только в машине я ощутила не боль, не отчаяние, а почему-то какое-то блаженство от того, что поняла, что происходило у нас в последние полгода брака. Я была в этом не виновата. Это не я сделала что-то не так, из-за чего Гурьянов то срывался, то запирался у себя в кабинете, то злился. Последние пару лет я искала причины в себе. Я думала, что испортившийся характер Вадима связан с тем, что его не устраиваю я, что делаю что-то неправильно, слишком много внимания уделяю детям и мало внимания уделяю ему. Ведь даже когда мне Вадим сказал о том, что его бесит моя работа, я действительно задумалась о том, что просто закрыть свою компанию по грузоперевозкам, чтобы мужу было комфортнее. Потом, конечно, он мне несколько раз говорил о том, что: “Ярочка, я состоятельный, богатый мужик и у меня денег жопой жуй. Вот зачем ты должна работать? Вот зачем ты должна в девять утра куда-то соскакивать и подрываться? Не надо тебе работать. Закрывай фирму, увлекайся, чем ты там всю жизнь хотела. У тебя же не было по факту никогда времени для себя. А сейчас дети выросли, Ярочка”.

Я чувствовала себя виноватой за то, что у него менялся характер: он злился и раздражался. Поэтому спустя полгода вот таких вот разговоров я закрыла фирму.

А сидя в машине, испытывала облегчение от того, что это не я была в чём-то виновата, а просто у него была любовница. Поэтому он злился всё это время не на меня, а на ситуацию, что дома ему приходится притворяться отличным семьянином, хорошим хозяином и любящим мужем, а там он был собой.

Я испытала фатальное облегчение, которое говорило о финале. Я просидела в машине, наверное, с час, если не больше. А когда все слёзы были выплаканы, когда бежевое пальто было в следах капель, я тихо вышла из машины, чтобы дойти до магазина и взять бутылку минералки.

Только не увидела, как из-за угла на меня налетела та самая брюнетка.

– Ой!

Она медленно шагнула назад — она меня узнала. Она смотрела на меня испуганным взглядом. Ведь на самом деле это не очень приятно, когда любовница встречается с женой.

А я вместо того чтобы устроить скандал, высокомерно что-то бросить, дать понять, что обо всём знаю, провела ладонью по губам и усмехаясь, спросила:

– А вы не подскажете, как пройти в библиотеку?

Глава 2

И вот девушка смутилась, и её выбила из колеи моя реакция.

Она меня узнала.

Она всё прекрасно поняла.

Она точно так же поняла, что сегодня вечером у Гурьянова будет сложный разговор и скорее всего, она работала на опережение.

Но в тот момент она смутившись ещё сильнее, сделав вид безумно рассеянный и капризный, шагнула в сторону и взмахнула руками. Я не обернулась проводить её взглядом — мне было без разницы.

Я зашла в магазин и купила себе минералку. Только потом вернулась в машину и поехала домой, где встретила Гурьянова.

И он даже не успел дать мне возможность что-то сказать — он сразу начал с обвинения, что он меня терпел.

Я встала с кресла и посмотрела на Вадима всё ещё влюблённым взглядом.

– От меня ты сейчас, что хочешь? Что я должна сейчас сделать? Да, ты прав, я никак не могу повлиять на то, что у тебя любовница. Да, ты прав, я тебе за это ничего не сделаю. Мелочная, пакостная месть в виде перца в трусах — это не по мне.

– Ну конечно, ты же у нас благородных кровей. Таких благородных, что прям как аристократы — с утра шампанское.

Гурьянов занял своё кресло и развалившись в нём, закинул руки за голову. Отклонился так, что спинка прогнулась.

Я проглотила и это оскорбление.

Да я много всего глотала в этом браке. Но мне казалось, я делала всё это во благо, делала это для того, чтобы у меня была семья, у меня был муж, у меня были чудесные дети.

Дети…

Я не могла со стопроцентной гарантией сказать, что дети окажутся на моей стороне. Точно так же я не могла сказать, что их устроит такая ситуация.

– Ты не мог бы уже прекратить тыкать в меня чем попало? Чего ты сейчас от меня хочешь? Чтобы умоляла не уходить, чтобы сидела и причитала о том, что я без тебя не смогу?

Да, я действительно без него не смогу. Но это была трусливая реакция женщины, которая потеряла всё. Я знала, что мне многое под силу. Но в моменте это было страшно.