— Обвинение серьёзное, сэр. Сомневаюсь, что мистер Стоун спокойно отнёсся к тому, что его назвали шулером. Как он отреагировал?

Тёрнер фыркнул.

— Конечно, всё отрицал!

— Вы привлекли мирового судью.

Он раздражённо пожал плечами.

— Много толку! Сквайр Мэтьюз и констебль Джеймсон против его светлости не пойдут.

— А при чём здесь Бэнкрофт?

— Как это при чём? Стоун работал на лорда Бэнкрофта. Тьфу! Да какая теперь разница? Это было месяцы назад. Мне работать надо, жене тоже. Нам некогда разговаривать с такими, как вы.

Стальной взгляд Тёрнера заставил миссис Тёрнер резко выпрямиться; глаза её болезненно расширились.

— Да. Простите, но мне... мне нужно заниматься делами, — сказала она. — Доброго дня, ваша светлость, мисс Донован.

Она быстро присела в реверансе, не отрывая взгляда от собственных туфель. Больше глаз не подняла: отступила и закрыла перед ними дверь. Кендре это напомнило избитую собаку, которая крадётся прочь от хозяина, боясь новой порки.

Она покосилась на Тёрнера.

— Полагаю, вы сейчас скажете, что ваша жена ударилась о дверь.

— Чего?

— Мисс Донован, мы здесь не за этим, — тихо сказал герцог, положив руку ей на предплечье. — Мистер Тёрнер, насколько крупной была ваша ставка?

Фермер переминулся с ноги на ногу и отвёл взгляд.

— Это ничьё дело, кроме моего.

— По полномочию мирового судьи это наше дело, мистер Тёрнер, — холодно ответил герцог.

Лицо Тёрнера стало упрямым, но через мгновение он признался:

— Мы договорились.

— О выплате вашего долга? — уточнил герцог.

— Ага.

Кендра спросила:

— Каким образом?

Он свирепо посмотрел на неё.

— Не ваше дело!

Она попробовала зайти с другой стороны.

— Вы впервые играли в карты против мистера Стоуна?

— А что? Вы квакерша? — насмешливо спросил он. — Пришли мешать людям немного безобидно развлечься?

— Безобидно? — Она вскинула брови. — Минуту назад вы жаловались, что он вас обманул. Мировому судье и констеблю пришлось вмешаться, чтобы доказать, что Стоун не жульничал. Не слишком похоже на безобидное развлечение — да и вообще на веселье.

Тёрнер сжал губы и промолчал.

Кендра изучала его. Она видела не только гнев, но и угрюмую обиду на все воображаемые несправедливости мира.

— Когда вы в последний раз видели мистера Стоуна? — спросила она.

Он прищурился.

— А это какое имеет значение?

— Возможно, никакого. Просто ответьте, пожалуйста.

— Не припомню толком.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, ведя безмолвную борьбу характеров.

— Ваше алиби — полное дерьмо, — наконец сказала Кендра.

От её прямоты у него дёрнулся глаз, губы напряглись, но Тёрнер лишь повёл плечами и промолчал. Куры уже вернулись и суетились у его ног. Он посмотрел вниз и вдруг, быстрый как змея, нагнулся, схватил одну птицу, а другую яростно пнул.

— Думаю, мы здесь закончили. — Герцог обхватил пальцами руку Кендры и слегка потянул. — Пойдёмте, мисс Донован. Доброго дня, сэр.

Неохотно Кендра позволила ему увести себя к карете. По дороге она буквально чувствовала, как взгляд Тёрнера прожигает ей место между лопатками. Не оборачивайся. Ей даже удалось выполнить собственный приказ — до тех пор, пока она не села в карету. Тогда она всё-таки не удержалась и выглянула в окно. Тёрнер по-прежнему смотрел вслед. Их взгляды встретились. На его лице медленно расплылась неприятная улыбка. И с пугающей лёгкостью он перехватил державшуюся в руках курицу и совершенно спокойно свернул ей шею.

Глава 16

 

— Ублюдок. — Пальцы Кендры сжались в кулак. — Он избивает жену. — Она резко взглянула на герцога. — Что мы можем сделать?

Элдридж развёл руками, выражая сочувствие и бессилие.

— К сожалению, она всё-таки его жена.

— И поэтому он имеет право её бить?

— Бывали случаи, когда жёны подавали на мужей в суд и добивались развода на основании жестокого обращения, но это редкость, — осторожно сказал он, прекрасно зная её темперамент. — Такие дела осложняет норма общего права о супружеском единстве. Согласно этому принципу, мужчина и женщина после брака становятся одним лицом перед Богом и законом.

Кендра неровно вдохнула.

— То есть женщина фактически превращается в собственность и не имеет прав против мужа. — Впрочем, она и так это знала.

— Доктрина рассматривает мужа и жену как единое целое и предполагает, что муж будет действовать соответственно. Причинить физический вред жене — значит причинить вред самому себе.

Кендра закатила глаза и резко рассмеялась.

— Ну да, вижу, как прекрасно это работает. Господи.

— У жены всё же есть права, если жестокость признаётся чрезмерной.

— И что именно считается чрезмерной жестокостью?

— Это предмет споров, — признал он. — Телесное наказание жены ради исправления её поведения в определённых пределах считается допустимым, если её жизнь не подвергается опасности.