Красивые аквамариновые глаза под длинными ресницами на мгновение метнулись к Тёрнеру, затем вернулись к Кендре. Женщина нервно облизнула губы.

— Да. Я... я могу вам помочь?

— Им твоя помощь не нужна, — прорычал Тёрнер и шагнул вперёд. Злость словно невидимыми волнами исходила от него. — Возвращайся к работе!

— Подождите. — Кендра и сама не знала, остановила женщину потому, что хотела задать вопросы, или просто наперекор Тёрнеру — показать ему, что не каждая женщина будет перед ним трястись. — Миссис Тёрнер, меня зовут Кендра Донован, а это герцог Элдриджский. Мы пришли поговорить о мистере Стоуне.

Кожа женщины и прежде была цвета свежих сливок, но при имени управляющего стала серой. В красивых глазах вспыхнул страх.

Кендра мягко спросила:

— Вы знаете, что в пятницу его убили?

Миссис Тёрнер подняла руку к горлу. Платье было с высоким воротом и длинными рукавами. Когда она подняла руку, ткань съехала, обнажив тонкое запястье. На коже темнели пять фиолетовых пятен.

Кендра не смогла удержаться от пронзительного взгляда в сторону Тёрнера. Она демонстративно перевела глаза с его лица на руки. Большие руки, толстые пальцы. Кендра была уверена: каждый палец идеально совпадёт с соответствующим синяком на запястье жены.

— Да. Я слышала, — пробормотала миссис Тёрнер. — Это... это ужасно.

— Чего вам надо? — снова потребовал фермер, и лицо его покраснело ещё сильнее. Он сделал ещё шаг, агрессивно выставив подбородок. Но затем помедлил и покосился на герцога. Возможно, он и не собирался выказывать аристократу обычную почтительность, поняла Кендра, но открыто схватиться с ним всё-таки не решался.

Классический задира, подумала она. Того, кто слабее и не может дать отпор, бить легко. А прежде чем нападать на сильного противника, ты дважды подумаешь. Герцог, возможно, не превосходил Тёрнера физической силой, однако в этом мире любое действие против знатного вельможи могло обернуться для фермера катастрофическими последствиями.

Кендре пришлось подавить откровенную неприязнь, прежде чем резко спросить:

— Где вы находились в пятницу между тремя и шестью часами дня, мистер Тёрнер?

— А вам зачем знать?

Она не отвела глаз.

— Потому что мистер Стоун был убит примерно в это время. И мы слышали, что между вами произошёл конфликт.

— Мы с моей подопечной расследуем убийство мистера Стоуна, — вмешался герцог. Его аристократическое произношение стало опасно чётким — верный признак раздражения. — Мы были бы признательны, если бы вы ответили, где находились в пятницу днём, сэр.

Фермер уставился на него, хмурясь.

— И зачем такому господину благородного сословия, как вы, пачкать руки убийством, а?

Элдридж спокойно встретил его враждебный взгляд. Кендра видела в серо-голубых глазах герцога множество эмоций, но никогда ещё — такого ледяного, слегка презрительного... нет, аристократического выражения. Это впечатляло и пугало одновременно.

— Вас совершенно не касается, почему я занимаюсь такими делами, сэр. Я занимаюсь ими по просьбе вашего мирового судьи, сквайра Мэтьюза. Будьте добры ответить на вопрос.

Ноздри Тёрнера раздулись, глаза вспыхнули. На мгновение Кендре показалось, что он действительно собирается бросить герцогу вызов. Но затем фермер скрестил руки на груди и мрачно сказал:

— Я был здесь, ваша светлость. Весь день и всю ночь. Спросите жену. — Он дёрнул подбородком в её сторону. — Жена, скажи его светлости, что я был здесь.

Миссис Тёрнер опустила глаза и прошептала:

— Да. Мой муж был дома, ваша светлость.

— Громче говори, женщина! — приказал Тёрнер.

Миссис Тёрнер вздрогнула. Её взгляд метнулся к багровому лицу мужа. Не отрывая от него глаз, она повторила громче:

— Да! Мой муж был здесь со мной, ваша светлость.

Кендра удивилась ярости, почти вскипевшей в крови. Она никогда не работала обычным патрульным полицейским, которому приходится видеть трагически много случаев домашнего насилия. Но за годы службы ей несколько раз доводилось подозревать, что женщину избивает муж или приятель. От этого у неё сводило желудок, и если удавалось поговорить с женщиной наедине, Кендра советовала обратиться за помощью в приют для жертв домашнего насилия. Насколько она знала, ни одна её совета не последовала. Это было ужасно угнетающе. И всё же она не помнила, чтобы хоть одна из тех ситуаций доводила её до такой потери самообладания.

Пришлось выдержать паузу и убедиться, что голос звучит ровно.

— Мы слышали, что вы обвинили жертву в мошенничестве во время карточной игры.

От одного воспоминания губы Тёрнера сжались.

— Этот чёртов ублюдок меня обчистил!

— Вы разозлились. — И до сих пор злитесь.

— Ага. Какой мужик не разозлился бы? Может, я и простой человек, но злиться имею право!

И наверняка, возвращаясь домой, вымещал злость на жене, подумала Кендра.