— Вот и я так думаю. — Она кивнула. — И это ещё один довод в пользу того, что преступление не было спланировано. Что-то вывело преступника из себя, он схватил первое попавшееся оружие — бронзовую статуэтку — и ударил Стоуна по голове. Неистовство нападения указывает на мощный выброс адреналина. Временное безумие, если хотите. А когда разум вернулся, убийца понял, что весь забрызган кровью Стоуна.

— И надел пальто мистера Стоуна, чтобы скрыть кровь на собственной одежде, — закончил герцог. — Да, это логично. Вы сказали, что нечто вывело негодяя из себя. Должно быть, это и был предмет со стола — ведь, уходя, он забрал его с собой.

— Возможно. Но не обязательно. Я пока не хочу делать этот вывод. Зато мы знаем: предмет был достаточно важен для убийцы, чтобы после убийства его унести. Если выясним, что это было, возможно, выйдем на преступника.

Герцог нахмурился.

— И как же нам это выяснить?

Кендра пожала плечами.

— Продолжать задавать вопросы. Может быть, однажды услышим ответ, который всё сдвинет с места.

Кендра приподняла длинные юбки — тонкую серебристую газовую ткань поверх зелёно-серебряной полосатой нижней юбки — и сошла с кареты. Луна всё ещё была достаточно полной, чтобы освещать Аккер-Мэнор, особняк из бежевого камня, пока они с герцогом поднимались по ступеням к портику. Пожилой сутулый дворецкий сквайра уже ждал их, наблюдая за лакеем, который принимал плащи и перчатки. Кендра на миг замешкалась, прежде чем отдать вышитый ридикюль со спрятанным внутри карманным пистолетом. Но, как и лакей в Фалкон-Корт, этот, похоже, не заметил лишнего веса.

Хотя, может быть, в эту эпоху все дамы тайком носили в ридикюлях пистолеты.

— Прошу за мной, ваша светлость, мадам, — сказал слуга. — Сквайр Мэтьюз и мастер Оливер находятся в библиотеке.

Поднимаясь по лестнице, они проходили мимо деревянных панелей и картин, по которым плясал свет настенных подсвечников. Большинство полотен походило на морские пейзажи Дж. М. У. Тёрнера — великолепные разбивающиеся волны и корабли, сражающиеся со стихией. Старый дворецкий дошаркал до двустворчатых дверей, распахнул их и тщательно выверенным голосом объявил гостей, отступив в сторону.

Комнату освещало лишь несколько пар свечей. Первым впечатлением Кендры стала высота: тёмные книжные шкафы с книгами и коллекционными вещицами взмывали почти до третьего этажа, где их опоясывала галерея. Три высоких окна с переплётами занимали дальнюю стену и серебрились лунным светом. Другую стену делил пополам огромный камин; его полка из вишнёвого дерева была вырезана завитками и листьями вокруг похожей на пещеру топки. Внутри ярко горела целая груда поленьев. Рядом с камином, в самом тёплом месте холодной комнаты, стояли удобные кресла, обитые тяжёлым дамастом. Воздух пах плавящимся сальным воском и горящим деревом.

— Ваша светлость... мисс Донован. — Мэтьюз вскочил и глубоко поклонился. — Добрый вечер. Позвольте представить моего отца, сквайра Мэтьюза.

— Простите, что не встаю, — сказал сквайр и тростью указал на затянутую чулком ногу, лежавшую на скамеечке. — Проклятый палец уже две недели причиняет мне ужасные мучения.

Сквайр Мэтьюз был таким же невысоким, как сын, только не худым, а круглым. И если сын был одет по последней моде — в коричневый бархатный сюртук, с накрахмаленными уголками воротника, торчащими над искусно завязанным шейным платком, и узкие брюки, — одежда сквайра выглядела модной разве что лет десять назад: чулки, бриджи до колен. Волосы он почти потерял — судьба, которая, как предположила Кендра, скорее всего ожидала и сына. Под жёсткими бровями смотрели такие же водянисто-голубые глаза. В целом сквайр Мэтьюз напоминал толстого старого гнома.

— Не беспокойтесь, сквайр Мэтьюз, — сказал герцог, оглядев больной палец хозяина. Чулок скрывал красный опухший сустав, но даже сквозь ткань было видно круглое, размером почти с мяч для гольфа, вздутие у основания большого пальца. — Я знаю, какие страдания человеку может причинять болезнь королей.

Брови сквайра взлетели.

— И вас она поражала, ваша светлость?

— Лично меня — нет. Но мой отец и брат в разные периоды жизни страдали от неё.

— Прошу, садитесь, сэр, мисс Донован. — Мэтьюз указал на кресла. — Кларет?

— Благодарю, — сказал герцог.

Кендра поблагодарила Мэтьюза, когда тот подал ей бокал, и заметила, что сквайр протянул свой, требуя добавить вина. Мэтьюз немедленно принёс графин и наполнил отцовский бокал. Интересно, знает ли сквайр, что алкоголь усиливает подагру? Кендра подняла глаза и встретилась с его проницательным взглядом.

— По вашему лицу вижу, мисс Донован, что вы не одобряете, — заметил он.

Кендра пожала плечами.

— Не мне одобрять или осуждать, но вам стоило бы сократить употребление алкоголя...

— Да-да, и красного мяса. Пул уже прочитал мне об этом смертельно скучную лекцию. — Он отмахнулся и демонстративно сделал большой глоток кларета. Опустив бокал, внимательно посмотрел на неё. — Пул также говорит, что вы воображаете себя врачом.

— Не совсем.

Сквайр продолжил, будто не услышал: