— Вы должны понять: всё изменилось, мисс Донован. С тех пор как я попрощалась с Натом, прошло шестнадцать лет. Столько всего произошло. — Она прижала ладонь к груди, словно там заболело. — За все годы после его возвращения мы едва обменялись несколькими словами. Я знала... знала, что он уже не мой Нат. С того дня, когда после похорон отца он вошёл в эту гостиницу, и навсегда после этого он стал для меня лордом Бэнкрофтом.

— Он изменился, — тихо сказала Кендра, неожиданно глубоко тронутая этой историей.

— Мы оба изменились. Я уже не была юной девушкой, которой он обещал сердце. Я была замужней женщиной с четырьмя детьми. А он уже не был тем обаятельным мальчиком, которого я помнила. Я едва его узнала. Те же тёмные глаза, те же тёмные волосы. Но сам он стал таким... жёстким. Шестнадцать лет за границей превратили его в другого человека. Более злого... нет, не злого. — Она покачала головой. — Холодного. Больше похожего на своего отца. Или на деда, который никогда не любил Ист-Динглфорд и проводил жизнь в Лондоне. Думаю... — Голос миссис Болтон упал почти до шёпота, и Кендре пришлось напрячь слух. — Думаю, я очень сильно его ранила. Он вернулся домой и обнаружил, что я замужем и у меня дети. Думаю, отчасти поэтому он стал таким холодным.

Кендра нахмурилась.

— Его не было шестнадцать лет. Он едва ли мог ожидать, что вы всё это время будете ждать, особенно после того, как сам перестал писать.

Миссис Болтон ничего не ответила.

— Лорд Бэнкрофт всё-таки разбогател? — спросила Кендра.

— Не знаю. После смерти отца он унаследовал титул и семейные деньги. Старый граф и его отец до него плохо умели обращаться с деньгами, так что покойному графу пришлось продать часть земель. Лорд Бэнкрофт принялся восстанавливать состояние, хотя сквайр отказался продать обратно землю, купленную у старого графа. Через год или два после возвращения лорд Бэнкрофт отправился в Лондон искать невесту. Нашёл наследницу — дочь графа... Не смотрите на меня так, мисс Донован, — резко сказала она. — Так и должно быть. Так предназначено. Нам лучше держаться людей своего круга.

В Кендре неожиданно вспыхнула злость.

— И кто определяет, как «должно быть»? Кто решает, какое место человеку положено занимать в обществе и с кем ему можно быть? Кто именно эти стражи ворот, и почему кто-то вообще обязан подчиняться их указам?

Глаза пожилой женщины округлились. Она схватила Кендру за руку и с неожиданной силой сжала её.

— Тише, мисс Донован, — прошипела она. — Я знаю, вы американка, но здесь вам следует следить за языком, иначе вас сочтут радикалкой. Повсюду шпионы.

Кендра вспомнила реакцию Биддла на вчерашнее упоминание революции.

— Я не говорила о революции.

— Простите, мисс, но сейчас в Англии тревожное время. — Миссис Болтон отпустила её руку. Кофейник начал фыркать и грохотать; она схватила со стойки тряпку, как прихватку, и сняла его с огня. — Многие боятся радикальной пропаганды.

Кендра прислонилась к столу, обдумывая услышанное.

— Я не считаю всеобщее равенство такой уж радикальной философией.

— Потому что вы американка. Вы родились внутри радикальной философии. В вас многое напоминает мне моего брата. У вас такие же взгляды...

Миссис Болтон сжала губы, словно поняла, что сказала лишнее. Она покачала головой и перелила кофе в нарядный серебряный кофейник, который поставила на поднос.

— Но это всё не относится к делу. Зачем вас так интересует то, что произошло давным-давно?

Кендра помедлила, прежде чем объяснить:

— Возможно, корни случившегося со Стоуном лежат в прошлом. Я хочу больше узнать о нём самом. Вам известно, откуда он был до приезда в Ист-Динглфорд?

Миссис Болтон нахмурилась.

— Нет. Но я почти не общалась с мистером Стоуном. Мы ровесники, однако для него я всегда была слишком стара, поэтому он не обращал на меня внимания. — Серые глаза блеснули. — А Тессу и Лиззи я старательно держала подальше от него.

Кендра была потрясена.

— Тессе ведь всего... сколько? Пятнадцать? А Лиззи ненамного старше.

— Семнадцать.

Кендра подавила гнев. Она даже не знала, что раздражает сильнее: похотливое, возможно хищническое поведение Стоуна или тот факт, что никто в Ист-Динглфорде не остановил его.

— Что вы можете рассказать об отношениях между лордом Бэнкрофтом и мистером Стоуном? — спросила она.

Миссис Болтон озадаченно посмотрела на неё.

— Лорд Бэнкрофт владеет фабрикой, а мистер Стоун был её управляющим.

— Судя по тому, что я узнала, Стоун был не слишком хорошим управляющим. Почему лорд Бэнкрофт держал его на месте вместо того, чтобы найти кого-нибудь лучше? Как вы думаете, они могли знать друг друга ещё до приезда Стоуна в Ист-Динглфорд?

Миссис Болтон долго молчала. Всё её внимание будто бы было занято сливочником и сахарницей, которые она поставила на поднос.

— Полагаю, это возможно, — наконец признала она.

Она хотела поднять поднос, но Кендра положила ладонь ей на руку. Рука была тонкой, однако под коричневой льняной тканью платья ощущались крепкие, жилистые мышцы. Насколько иной была бы жизнь этой женщины, если бы она вышла замуж за лорда Бэнкрофта и со временем стала графиней? Кендра представила, что тогда рука под её ладонью была бы полнее и мягче, без той мышечной силы, которая чувствовалась сейчас.