От необходимости отвечать её избавило возвращение дворецкого и лакеев, которые убрали посуду перед вторым блюдом. Кендра откинулась на спинку стула, по-прежнему удивляясь тому, в какой грандиозный спектакль аристократия превращала вечернюю трапезу. Комнату заполнили аппетитные запахи: слуги принесли блюда с голубями и тушёными зайцами, а к ним — морковь, нарезанную тонкой соломкой, отварной картофель и брюссельскую капусту. Каждое блюдо сопровождали соусники с густой коричневой подливой, растопленным маслом и разнообразными желе.

— Вам было известно, что мистер Стоун имел репутацию карточного шулера? — спросила Кендра, когда дворецкий снова наполнил бокалы и удалился.

— Слухи и домыслы, — отмахнулся Бэнкрофт. Он взял нож и вилку и быстро разделался с голубем на своей тарелке.

— Обвинения в шулерстве нельзя так легко отбрасывать, — заметил герцог. — Вы хотя бы проверили их, милорд?

Бэнкрофт прожевал кусок мяса и только после этого ответил, словно тщательно взвешивая слова.

— Думаю, вы имеете в виду случай в зале собраний. Кажется, прошлой весной.

— Да, — сказала Кендра.

Граф наколол на нож кочанчик брюссельской капусты, откусил и задумчиво прожевал.

— Насколько помню, один фермер обвинил мистера Стоуна в том, что тот обманул его во время игры. Уинифред, ты не припомнишь фамилию этого человека?

— Папа, право же. — Она болезненно улыбнулась, поднимая бокал. — Неужели ты ожидаешь, что я стану помнить фамилию какого-то фермера?

— Тёрнер! Да, мистер Тёрнер. — Бэнкрофт посмотрел на Кендру. — Я знаком с ним лишь поверхностно, однако он слывёт человеком чрезвычайно неприятным. Вам не мешало бы им заинтересоваться.

— Заинтересуемся. — Кендра попробовала морковь. Еда была неплохой, но, похоже, месье Антон успел её избаловать. — Где вы находились вчера между тремя и шестью часами, милорд?

Смягчить такой вопрос было невозможно, да Кендре и хотелось увидеть реакцию Бэнкрофта. Осознание того, что человек попал под подозрение в расследовании, вызывало самые разные чувства — от шока до оскорблённого негодования.

Бэнкрофт лишь заинтересованно поднял брови.

— Считается, что мистер Стоун умер именно в это время?

— Да.

— И откуда вы знаете, что он был убит в этот промежуток?

— На это указывают вещественные данные, — осторожно подбирая слова, ответила она. — Мистер Биддл сказал, что оставался со Стоуном примерно до половины третьего. Констебль сейчас опрашивает рабочих, чтобы выяснить, видел ли кто-нибудь мистера Стоуна после этого. Возможно, удастся ещё сузить временной промежуток.

Бэнкрофт внимательно посмотрел на неё.

— Вы чрезвычайно необычная женщина, мисс Донован.

Что на это ответить? По мнению Кендры, это звучало почти как «вы уродец».

Граф взял бокал, но не отпил.

— Хм. Между тремя и шестью, говорите?

Он покрутил вино, опустив глаза на маленький водоворот в гранёном хрустале. Считалось, что после определённого возраста свечи выгодно освещают женские лица, но лорду Бэнкрофту их свет явно не льстил. Он подчёркивал морщины вокруг глаз и на лбу; дряблая кожа под подбородком нависала над шейным платком. В таком освещении граф выглядел немощным стариком. Но Кендра знала: впечатление обманчиво. Бэнкрофт был стар, однако слабым его никак не назовёшь. Под стареющим телом ощущались сила и целеустремлённость, заставлявшие Кендру наблюдать за ним, словно за свернувшейся кольцами змеёй, готовой к броску.

— Весь день я работал в кабинете, — наконец сказал Бэнкрофт, подняв взгляд и встретившись с ней глазами. — В шесть часов отправился в гардеробную переодеваться к ужину. Разумеется, Уинифред присоединилась ко мне за столом. Мы ужинали в семь, как делаем каждый вечер. Ведь так, Уинифред?

— Да, папа.

— Кто-нибудь может подтвердить, что весь день вы действительно находились в кабинете? — спросила Кендра.

— В первой половине дня со мной был управляющий имением, но, к несчастью, около половины третьего он ушёл. Мой камердинер подтвердит, что в шесть я находился в спальне. Разрешаю вам допросить моего слугу, если вы мне не верите, мисс Донован.

— Что всё это значит? — Тёмные глаза леди Уинифред метнулись от отца к Кендре. Похоже, только сейчас она поняла, куда свернул разговор. Ноздри раздулись от возмущения. — Вы хотите сказать, мисс Донован, что мой отец может быть как-то причастен к смерти мистера Стоуна? Это возмутительно!

Кендра спокойно выдержала взгляд вдовы. Если вечер будет развиваться по привычному для этой эпохи сценарию, мужчины останутся за столом пить портвейн и, возможно, курить, а женщины перейдут в гостиную. Кендра очень надеялась, что сегодня этот ритуал почему-нибудь отменят.

— Не горячись, Уинифред, — сказал Бэнкрофт. — Мне нечего скрывать.

Его дочь резко выдохнула.

— Разумеется, нечего.

Герцог спросил:

— Где расположен ваш кабинет, милорд?