— Сплошь достойные члены общества, не сомневаюсь.

— Мы создали, можно сказать, собственное объединение. Карманники, мелкие преступники. Никакого масштаба.

— И вы его дали.

— Да. Получилось весьма прибыльное дело. А однажды вечером я зашёл в таверну и встретил Нэта Бэнкрофта. Остальные посетители приняли нас за близнецов. Хотите верьте, хотите нет, в тот вечер мне и в голову не пришло убивать этого дурака. Он рассказал, что поссорился с отцом из-за девушки и ушёл из дома искать счастья. Объездил мир и потерял девушку. Боже, как этот простак ныл о своей любимой Лоре. Но теперь возвращался домой. Отец заболел. Он хотел помириться с ним, пока не стало слишком поздно.

Кендра пыталась понять, не опустился ли ствол пистолета чуть ниже, пока Бэнкрофт рассказывал.

— Знаете, когда я решил убить ублюдка? — внезапно спросил он.

— Когда?

— Поздно ночью я отвёл его в гостиницу, где он остановился, и уложил спать. Вокруг никого. Когда на следующее утро вернулся, конюхи и хозяин гостиницы приняли меня за Нэта. Видели бы вы, как они кланялись и пресмыкались. Они знали, что он виконт и однажды станет графом. Обращались со мной так, будто сам Христос сошёл с креста.

Он сделал паузу. Улыбка на губах была ледяной.

— Тогда я и решил его убить.

— Повести на бойню было проще простого. Я заманил его в лес, пообещал что-то показать — уже не помню что. Перерезал горло и закопал в неглубокой могиле. Потом вернулся в гостиницу и забрал вещи Нэта — мои вещи.

— И стали виконтом Натаном Бэнкрофтом из Лэнгфри.

Его улыбка была острой, как скальпель.

— Я оказался лучшим графом, чем когда-либо был бы этот идиот Нэт, получи он титул. Старый граф растерял земли, банковский счёт был жалким. Думаете, его слабый сын смог бы сделать то, что сделал я? Я знал, куда вкладывать. Газ. Уголь. Паровые машины. Фабричное производство. Мы знаем будущее, Кендра, правда?

— Вы никогда не пытались найти способ вернуться в наш мир? — Губы Кендры онемели. — Господи, вы провели здесь почти сорок лет!

— Зачем мне было возвращаться? Я родился на Кубе. Вырос в лачуге из двух комнат. Я ездил на грёбаном осле! В пятнадцать пошёл в армию, в двадцать один — к мексиканским картелям. Стал одним из главных людей Луиса Гомеса.

Он посмотрел на неё; глаза словно горели.

— А здесь я — главный. Я владею графством. Мои дочери вышли замуж в аристократические семьи. Сын унаследует Фэлкон-Корт и поместье. Он — моё наследие.

— Жена знала вашу тайну?

— Не говорите глупостей, — резко ответил он. — Её отец был графом, и она вышла замуж за будущего графа. Если бы я сказал Виктории, что я Матео Эрнандес из кубинской лачуги и прибыл из будущего, что, по-вашему, она сделала бы? Скажи я после свадьбы — заперла бы меня в сумасшедшем доме.

— И жизнь была прекрасна, пока не появился Гарри Стоун.

— Надо было убить сукиного сына, когда он впервые подошёл ко мне. Но я не мог так рисковать.

— Я всё ещё не понимаю, что Стоун мог вам сделать. Он был... «сточной крысой». А вы присвоили личность графа. В этой эпохе аристократ всегда победит простолюдина.

— Вы здесь недолго, Кендра, но неужели ещё не поняли, как устроен этот мир? — Он презрительно посмотрел на неё, отпил бренди и продолжил: — Слухи и намёки уничтожают репутации. Многие мои партнёры по инвестициям — ханжеские маленькие ублюдки. Стоило бы появиться хотя бы намёку на скандал, хотя бы мысли, что я самозванец, — двери закрылись бы, кредит исчез. Скандал уничтожил бы моего сына. Всё, ради чего я работал, пропало бы.

Кендра не поверила.

— У Гарри должно было быть что-то кроме его слова против вашего.

Несколько секунд он молчал.

— На груди у меня есть татуировка, которая могла бы стать неприятным доказательством, — наконец признал он. — Если бы Милли дала в суде показания, что у её бывшего любовника Матео Эрнандеса была такая татуировка, объяснить её оказалось бы непросто.

Кендра задумалась. Не один голос, а множество голосов, шепчущих, что Бэнкрофт самозванец.

— Да, это могло запустить слухи. Просто любопытно: что за татуировка?

— Пантера.

Кендра кивнула.

— Я всё гадала, зачем Стоуну эта странная коллекция. Он собирал кошек, чтобы дразнить вас.

На челюсти Бэнкрофта вздулся желвак.

— Да.

Они надолго замолчали, не отрывая глаз друг от друга.

— Итак, историю вы рассказали, — наконец сказала Кендра. — Что теперь? Застрелите меня здесь, в кабинете? Подумайте о крови. Слуги будут говорить.

Его губы изогнулись.

— Я вообще не хочу вас убивать, Кендра. Судьба привела вас ко мне. Подумайте. Если бы Биддл не убил Гарри, вы уехали бы уже на следующее утро, как только рассеялся туман. Наши пути больше никогда не пересеклись бы.

— Да, всё просто замечательно для меня сложилось, — ядовито ответила она.