С сожалением Алек немного ослабил объятия, но совсем её не отпустил. К чёрту приличия.

Герцог спросил:

— Можешь рассказать, что произошло, моя дорогая?

Алек почувствовал, как поднялась и опустилась грудь Кендры. Долгое мгновение она молчала, глядя на тело Бэнкрофта.

— Это чертовски длинная история.

Историй, разумеется, было две.

Первая началась тридцать два года назад, когда Нэт Бэнкрофт погиб от руки безжалостного человека. В письме Стоун подробно описывал, как человек, которого он знал под именем Матео Эрнандес, присвоил себе личность Нэта. Он указал даты, время и совершённые преступления.

Под именем лорда Бэнкрофта Матео построил фабрику, от которой теперь зависел Ист-Динглфорд. Он создал целую империю, связанную с инвестиционными компаниями и объединениями по всей Англии. Фабрика и акции многочисленных предприятий, скорее всего, перейдут к его сыну Филлипу. Парень не останется нищим, понимала Кендра, но будет раздавлен. А как иначе? Он потеряет Фэлкон-Корт и графский титул. И вдобавок лишится памяти о человеке, которого всю жизнь считал своим отцом.

Когда разразится скандал, он ударит по всей семье. Кендра могла не любить леди Уинифред, но вероломство её отца отразится и на ней, и на её дочери, и на её сёстрах и их детях. Сколько жизней будет разрушено, если правда выйдет наружу?

Кендре не хотелось об этом думать. Она почти обрадовалась, когда пятнадцать минут спустя появились доктор Пул и констебль Джеймсон, заставив её сосредоточиться на них — особенно потому, что Джеймсон намеревался арестовать её за убийство. Он заметил почерневший, разорванный ридикюль и объявил его неопровержимой уликой против неё, удобно не замечая пистолета, всё ещё зажатого в руке мертвеца, пока герцог, Сэм и Алек все трое не указали ему на это. Неожиданно доктор Пул встал на её защиту — в некотором роде, — напомнив Джеймсону, что граф ещё раньше обезумел и застрелил мистера Тёрнера. Овцевод умер меньше двадцати минут назад.

От этой новости Кендру слегка затошнило, главным образом потому, что она не испытывала ни малейшего сочувствия к погибшему. По крайней мере, она не радовалась его смерти. Значит, на тёмную сторону она пока ещё не перешла.

Доктор Пул бегло осмотрел тело Бэнкрофта. Письмо, которое передал ему герцог, он изучал куда дольше. Кендра наблюдала, как мохнатые брови доктора опускаются всё ниже по мере чтения, хотя выражение его лица оставалось таким же угрюмым, как всегда. Закончив, он заявил, что дело достаточно срочное, чтобы разбудить магистрата.

— И чё там написано? — потребовал констебль Джеймсон, подозрительно косясь на письмо.

Доктор Пул проигнорировал его. Его взгляд скользнул по остальным, пока он убирал письмо в карман. Затем он повернулся к Бэнкрофту. Кендра подозревала, что доктор смотрел уже не на убитого, а на друга, которого когда-то знал. Возможно, он думал и о настоящем Нэте, похороненном где-то в неглубокой могиле. Наконец доктор вздохнул.

— Здесь больше нечего делать. Нужно разбудить сквайра, а завтра созвать дознание. Снова. — Он обратился к констеблю. — Присяжные смогут прийти сюда, осмотреть тело и место преступления. Погасим газовые лампы и закроем комнату.

Было странно закрыть дверь кабинета и пройти по коридору в вестибюль, зная, что Бэнкрофт останется лежать там, где лежит, а его тело будет постепенно коченеть, пока завтра не придут присяжные. Но Кендра слишком устала, чтобы спорить.

Вместе с констеблем из Ист-Динглфорда прибыли трое мужчин и теперь стояли на ступенях у входа. Одного Кендра узнала: Фредди, который в их первый вечер в деревне так рвался привлечь луддитов к ответу. С празднования Ночи Гая Фокса начали понемногу возвращаться и слуги Фэлкон-Корта; известие о смерти хозяина потрясло их.

Через пять минут появилась леди Уинифред. Когда констебль Джеймсон сообщил о смерти её отца, красивое лицо женщины побелело от шока. Доктор Пул и горничная леди Уинифред поспешно увели её в спальню — вероятно, чтобы погрузить в беспамятный сон с помощью лауданума.

Кендра заметила, что доктор Пул не показал леди Уинифред письмо. Возможно, покажет завтра, когда она успеет немного оправиться от потрясения. А может быть, не покажет никогда. Всё зависело от решения сквайра Мэттьюса.

К тому времени, когда они добрались до Эккер-Мэнора, было почти час ночи. Дворецкий удивился, но спорить с доктором Пулом не стал, когда тот велел разбудить хозяина, пока они ждут в гостиной.

Через десять минут магистрата внесли два лакея. На нём был рубиновый халат поверх ночной рубашки и ночной колпак. На одной ноге красовалась домашняя туфля. Вторая была приподнята, а распухший большой палец торчал вверх. К ним присоединился Оливер Мэттьюс в довольно вызывающем шёлковом халате бирюзового и зелёного цветов с цветочным рисунком. Мистер Шеннон был прав, решила Кендра. Младший Мэттьюс определённо был настоящим щёголем.

Осматривая распухший палец сквайра, доктор Пул неодобрительно цокал языком.