— Вы воздерживались от алкоголя и красного мяса, как я велел вам больше двух недель назад?

Сын ответил:

— Отец ел на ужин требуху и выпил бутылку красного вина.

— Вздор! Полбутылки.

— Бутылку.

— Ба! Если только доктор Пул внезапно не начал совершать визиты посреди проклятой ночи — да ещё с целой свитой, — подозреваю, он пришёл не читать мне нотации по поводу меню, — огрызнулся сквайр на сына. Он нахмурился, глядя на незваных гостей. — Так в чём дело и почему это не могло подождать до утра?

Джеймсон сказал:

— Лорд Бэнкрофт мёртв.

— Боже правый! — глаза сквайра расширились. — Что? Как?

— Я его застрелила, — ответила Кендра, заслужив хмурый взгляд доктора.

Сквайр уставился на неё.

— И зачем вам понадобилось это делать?

— Лорд Бэнкрофт убил миссис Стоун и её экономку, — вмешался герцог. — Он искал доказательство, которое могло его изобличить. Недавно это доказательство оказалось у мисс Донован.

— Какое доказательство?

Доктор Пул протянул ему письмо.

— Именно об этом доказательстве говорит его светлость. Если вы прочтёте, думаю, поймёте, что побудило лорда Бэнкрофта… — Он запнулся, криво дёрнув губами, когда понял, что титул здесь уже неуместен. — Что побудило этого человека убивать.

Пока отец читал письмо, Мэттьюс разлил напитки и предложил всем сесть. Кендра с благодарностью воспользовалась предложением: внезапно на неё навалилась изнеможённость. События этой ночи начинали давить всей тяжестью. Бэнкрофт — Эрнандес — был психопатом. Но между ними существовала связь, преодолевавшая время и пространство. Эрнандес это понимал. Поэтому и предложил ей выбор. Конечно, скажи она «нет», и теперь это она лежала бы с пулей в голове. Можно ли вообще назвать это выбором?

— Ад и проклятие, — наконец выдохнул сквайр, подняв взгляд на собравшихся. — Это… это… совершенно невероятно.

— Что мы будем делать? — спросил доктор Пул.

Мэттьюс посмотрел на отца.

— Что там?

Сквайр поджал губы. Не отвечая сыну, он обвёл взглядом остальных.

— Кто прочёл это письмо?

— Мисс Донован, мой племянник, мистер Келли и я, — сказал герцог.

— И я, — добавил доктор Пул.

— Да что в этой проклятой бумажке? — потребовал Джеймсон, раздражённый тем, что его оставили в неведении.

— Нечто, что я должен тщательно обдумать, — сказал сквайр. — Завтра я сообщу вам своё решение. А сейчас предлагаю всем отправиться спать. Мисс Донован, скорее всего, завтра вам придётся дать показания о смерти лорда… э-э… Бэнкрофта, поскольку он погиб от вашей руки.

Кендра удивилась, когда доктор Пул сказал:

— Завтра на дознании я оглашу своё заключение. Очевидный случай самообороны.

— Это и была самооборона, — сказала она.

Доктор Пул поднялся и, прищурившись, посмотрел на Кендру.

— Возможно, в будущем вам стоит заняться более подобающими леди делами, мисс Донован, — ядовито произнёс он. — Тогда вы не будете всякий раз оказываться втянутой в дознание и вынужденной ссылаться на самооборону, не так ли?

Разумеется, существовала и вторая история.

Кендре пришлось ждать, пока Сэм наконец пожелает им спокойной ночи, прежде чем она смогла рассказать всё герцогу и Алеку. К тому времени было уже почти три часа утра. Они снова и снова обсуждали обман Бэнкрофта и его участие в убийствах, пока говорить об этом стало больше нечего. Перед уходом Сэм окинул её своим полицейским взглядом, и Кендре показалось, что он понимает: она что-то недоговаривает.

Она ощутила укол вины. Кендра хорошо знала, каково это — быть чужой. Но как сказать ему, что Эрнандес был путешественником во времени? Как признаться, что она сама тоже им была?

— Ну хорошо, моя дорогая, — сказал герцог, когда дверь за Сэмом закрылась, и устремил на неё проницательные голубые глаза. — Чувствую, есть ещё кое-что, что ты хочешь обсудить без посторонних.

— Да. — Кендра посмотрела на бокал в руке, на дне которого ещё плескалось немного домашнего абрикосового бренди миссис Болтон. Когда она впервые рассказывала Алеку о путешествии во времени, то тоже была наполовину пьяна от бренди.

Она подняла глаза, глубоко вдохнула и рассказала им историю Матео Эрнандеса.

— Это… поразительно, — произнёс герцог пятнадцать минут спустя. — Двое? Вас было двое? И он последовал за тобой на лестницу? Почему же он не вышел вместе с тобой? Почему переход через твою червоточину отбросил его дальше в прошлое?

Кендра слабо рассмеялась.

— Господи, если бы я знала. Но я разбираюсь в этом не больше вашего. Думаю, одно можно сказать наверняка: путешествия во времени — штука непредсказуемая. И если я когда-нибудь снова войду в воронку, никто не гарантирует, где я окажусь.

Её взгляд встретился с глазами Алека на другом конце комнаты. Он, как обычно, стоял, прислонившись к каминной полке. И если Алек войдёт туда вместе со мной, нет никакой гарантии, что мы окажемся в одном месте.

От этой мысли её передёрнуло.

Тихо она сказала: