Возможно, я никогда не стану достаточно сильной, чтобы замечать нити, которыми другие пытаются меня опутать. Но я больше не собиралась подпускать их настолько близко, чтобы они могли это проверить. В груди всё ломалось, трескалось, разрывая на части то, что я месяцами пыталась построить.

В этом мире больше не осталось ничего, что имело бы хоть какой-то смысл.

Мне хотелось просто лечь и перестать что-либо чувствовать.

— Эларин лгала тебе и использовала тебя, — произнесла Катя. — До вчерашнего дня я даже не представляла, насколько сильно. Иса, я не убивала твоего отца. Я любила его. Мы полюбили тебя в тот самый миг, когда узнали, что ты появишься на свет.

— Не надо, — прошептала я. — Не пытайся мной манипулировать. Если тебе есть что сказать, говори только правду. Без красивых обёрток и двусмысленностей.

— Катя, времени почти не осталось. Эларин начнёт её искать, — сказал Нико.

Из груди призрака моей матери вырвался сдавленный звук раздражения.

Ну конечно. Ведь сегодня была единственная ночь, когда защитный барьер открывали.

— Эларин знает, что ты здесь? — спросила я.

— Она наверняка об этом догадается, — ответила Катя.

Ловушка внутри ловушки. И снова я оказалась приманкой.

Я изо всех сил боролась с желанием схватить нити Огня и спалить всё дотла. Превратить всё вокруг в пепел и развалины, потому что именно так я себя и чувствовала — словно от меня остались лишь угли и пустота.

— Эларин убила Талена, — произнесла Катя. — Я не знала о сделке с Расколотым Богом, но именно её рука вонзила мой клинок ему в грудь. Она любила его собственнической, одержимой любовью. Узнала, что я беременна, а на следующий день он был мёртв.

Как удобно, что в истории каждого находилось объяснение, позволяющее снять с себя всякую ответственность.

— Тогда почему ты меня бросила? — спросила я.

— Потому что я была сломлена, Исара. Я видела, как умерла любовь всей моей жизни, а потом меня обвинили в его убийстве. Я жаждала мести и понятия не имела, как быть матерью. После твоего рождения я сбежала, когда вновь смогла проходить сквозь Завесу. Я знала, что Эларин вырастит тебя, хотя бы ради Талена.

— Ты бросила меня, — упростила я её объяснение.

Она сглотнула, вытирая слёзы.

Слёзы, от которых разило манипуляцией, а не раскаянием.

— Да. И я никогда не перестану об этом жалеть.

Я не хотела ничего этого.

— Чего ты от меня хочешь? — спросила я.

Потому что только это на самом деле всех и волновало. Чем я могла быть им полезна? Всё остальное не имело значения.

— Эларин завтра не подпишет мирный договор, — произнесла Катя, хотя бы не пытаясь притворяться. — Она найдёт причину отказаться.

Я презрительно фыркнула.

— Она посвятила этому всю жизнь. Только об этом и говорила. Конечно, она подпишет.

Вот только разве Эларин сама не говорила, что пытается поймать Нико на шпионаже? А сегодня использовала меня как приманку для женщины, которая, по её словам, убила моего отца. Не говоря уже о том, с какой лёгкостью она согласилась сохранить моё Кольцо.

— Катя, — предостерёг Нико.

— Дай мне минуту! — огрызнулась она.

Её взгляд впился в меня.

— Эларин никогда не хотела мира. Это была наша с твоим отцом мечта — мир, в котором мы могли бы быть вместе, не испытывая стыда. Эларин злилась на Талена из-за этого. Они постоянно ссорились. Всё, чего хочет Эларин, — власть. А война порождает власть.

Кто-то мне лгал, а у меня не осталось сил гадать, кто именно.

— Так чего ты от меня хочешь? — повторила я.

Катя шумно выдохнула.

— Завтра, до начала церемонии, уходи вместе с Нико. Отправляйся в Ратвенорн. Я объясню тебе всё хоть тысячу раз, если понадобится, — сказала она.

Уйти с Нико.

Я резко повернула голову к нему.

Он выдержал мой взгляд, даже не дрогнув.

— Эларин не лгала. Всё это время ты выполнял задание. Тебе никогда не было дела до нашего Кольца.

— Это было задание, — признал он. — Но мне было не всё равно, Вейнфайр. И сейчас не всё равно.

Катя тихо ахнула, а я поднялась, не обращая внимания на её руки, потянувшиеся к моим.

Я не принадлежала ей. Не принадлежала ему. Я была ничьей дочерью. И, возможно, никогда ею не была.

Я прошла мимо них обоих и направилась вниз по лестнице. Туда, где оставалось единственное, чему я ещё могла доверять, — расстояние.

Я не обращала внимания на разгоревшуюся позади перепалку между Катей и Нико. Мне было плевать.

Ничто уже не имело значения.

Я была сломлена настолько, что меня больше невозможно было собрать по кусочкам.

49. ЕДИНСТВО

«Когда Кольцо разрывается, эхо этого разрыва сокрушает целые государства».

— Кодекс Крушения, запись XXII

У жизни преимущественно в одиночестве было одно преимущество: я знала все места, где можно спрятаться. Я возвела кирпичную стену вокруг нитей в своём сознании. Теперь сидела на краю скалистого выступа под Дождевым Шпилем и смотрела на восход солнца. Моё платье промокло от солёных брызг, а ступни покраснели от волн, которые беспрестанно их омывали.

Ложь и лжецы.