— Конечно! Чем больше народу, тем веселее. — Она делает паузу, а затем делает жест рукой. — Ну, не в наш личный День Святого Валентина. Это будем только мы с Хассеном. Но ты понимаешь, что я имею в виду. Мы можем поработать над нашими сексуальными нарядами вместе. И я поговорю с Саммер и Варреком о том, чтобы привести еще и Жодена и, возможно, Джоху. Я уверена, они не будут возражать.

Я фыркаю.

— Ты знакома с моим сыном?

Она хихикает в свой чай.

— Ты права.

Я улыбаюсь. Мне это нравится. Мне нравится идея провести некоторое время наедине, отпраздновать праздник и восстановить отношения.

И сексуальное белье. Это всегда хорошая идея. Я уже чувствую себя лучше.

***

Мэдди уходит после того, как мы обсуждаем стратегию за чаем, а я провожу остаток дня, наблюдая за малышами, которые играют на улице. Я ставлю рядом с собой кожаную корзину для обрезков ткани и роюсь в ней, пока Жоден бегает вокруг, вопя как баньши, и гоняется за Холвеком и близнецами. Хэйден возвращается с едой, и мы садимся рядом в лучах слабого солнца. Он затачивает костяные наконечники для копий, пока я выбираю кусочки меха для своего секретного творения, а Джоха играет в своем детском загоне неподалеку. Я почти надеюсь, что Хэйден спросит меня, над чем я работаю, но он этого так и не делает. Вместо этого мы болтаем о пустяках — о погоде, о том, что у Джохи режутся зубки, о том, что Жоден не слушает Ариану на уроках, — и я не могу заставить себя испортить этот чудесный день.

После ужина комплекты отправляются спать, и я целую их милые мордочки, когда они укладываются. Хэйден закутывает их в меха, а затем задвигает перегородку, чтобы огонь не мешал им спать.

Остаемся только мы с Хэйденом.

Я продолжаю шить, борясь с зевотой.

— Устала? — бормочет он и рассеянно гладит меня по плечу, пока разводит огонь. — Тогда давай тоже ляжем спать.

Ооо, для секса? Воодушевленная, я откладываю шитье и переодеваюсь в ночную рубашку. Возможно, все мои страхи были напрасны. Он просто ждал подходящего момента.

Но когда мы забираемся под меха, он все еще в штанах, а не голый. Вместо того, чтобы страстно поцеловать меня, он задирает мою тунику и обнажает мой большой живот. Он прикасается к нему, нежно проводит рукой по округлости, и я не могу решить, больно мне или приятно. Он замечательный отец, и нельзя отрицать, что он любит детей… но я не знаю, что и думать.

— На этот раз у тебя очень большой живот, — шепчет он мне, проводя пальцами по свежей растяжке.

Может быть, он не понимает, что говорить об этом беременной женщине — не самое лучшее решение. Я прожила на Ледяной планете достаточно долго, чтобы знать, что при переводе многое теряется, и человеческие женщины расстраиваются из-за вещей, которые никогда не смутили бы женщину ша-кхаи. К тому же, я сегодня очень чувствительна, что полностью признаю.

— Что, если у нас будет двое детей? — спрашиваю я и чувствую, как напрягаюсь. — Как близнецы Норы?

Хэйден хмыкает. Его рука гладит массивную выпуклость моего живота.

— Тогда мы будем измучены и несчастны.

Это… не внушает оптимизма. В его голосе слышатся дразнящие нотки, но я боюсь, что он пытается скрыть свои истинные чувства.

— А что, если их будет трое? Такое иногда случается на Земле. На самом деле, одна женщина родила сразу восьмерых детей. У нее был чертовски огромный живот.

Он смотрит на меня снизу вверх, и его рука все еще скользит по моему животу.

— Почему ты так волнуешься, Джо-си? Это не наш первый комплект.

Я заставляю себя встретиться с ним взглядом и улыбнуться.

— Я не волнуюсь, просто мне любопытно. Хочешь заняться сексом?

Что-то в моем голосе подсказывает ему, что я на самом деле чувствую — либо так, либо у меня ужасное непроницаемое лицо. Он приподнимается на локте и пристально смотрит на меня.

— Джо-си, что случилось?

Я тереблю край своей туники.

— Ничего. Может, я волнуюсь.

— Из-за чего?

Я смотрю на свою пару. Боже, он великолепен. Мне нравится в нем все, от резкой линии рта до изгиба рогов. Мне нравится, как горят его глаза, когда он смотрит на меня. Мне нравится чувствовать его большую руку на своем животе, и мое сердце снова сжимается от страха. Что, если он решит, что меня ему недостаточно, как это сделали мои родители, и бросит меня?

— Ты счастлив? — спрашиваю я с болью в сердце.

На этот раз он одаривает меня медленной, ослепительной улыбкой.

— А почему бы мне не быть счастливым? У меня прекрасная пара, двое здоровых комплектов, и еще один вот-вот родится. — Он делает паузу и лукаво смотрит на меня. — Или трое.

Я улыбаюсь.

Он протягивает руку и проводит костяшками пальцев по линии моего подбородка.

— Джо-си, ты — мое сердце. Больше всего на свете я люблю твой смех, и мне больно видеть, как ты волнуешься. Скажи мне, что не так, чтобы я мог это исправить.

Я так сильно люблю этого мужчину. Я знаю, что во мне просыпается прежняя неуверенность. Я знаю, что Хэйден обожает меня и детей. Я знаю, что он никогда бы не бросил нас, как мои родители бросили меня. Это не Земля, и он не человек. Он думает по-другому. Я все это знаю. Я знаю. Это просто мой мозг и мой старый эмоциональный багаж работают против меня.