— Я должна была догадаться, — бормочу я, поднимаясь на ноги. При этом я вздрагиваю, все внутри меня ноет. Я кладу руку под живот, который и так кажется огромным, а у меня еще куча времени впереди. Я оглядываю хижину. Это катастрофа, потому что Жоден — ходячий смерч беспорядка. К тому же у нас еще и Джоха? А я беременна третьим ребенком? Здесь всегда царит беспорядок, и я чувствую себя виноватой. — Я приберусь…

— Нет, Джо-си. — Хэйден вытирает остатки недоеденных семечек со рта Джохи, а затем вытирает ее руку одним из маленьких кожаных полотенец, которые я использую в качестве «кухонных полотенец». — Ты устала. У тебя опухли ноги. Присядь и отдохни.

— Но ты же собирался проверить свои ловушки, раз уж погода хорошая, — возражаю я, хотя сейчас это звучит просто фантастически. Еще рано, но я все равно устала. Я всегда устаю.

— Это может подождать. — Он хватает Джоху под мышку и берет одну из больших чаш из резной кости, которые он подарил мне в прошлый День без яда. — Я возьму комплекты, и мы посмотрим, что сегодня готовят на главном костре. Ты можешь просто расслабиться.

Я прикусываю губу, потому что это звучит как райское предложение. Я знаю, что он тоже устал. Суровый сезон тяжело сказывается на охотниках, и Хэйден проводит дополнительное время на охоте, потому что некоторые охотники находятся на пляже. Он уже несколько дней поздно возвращается домой, и я знаю, что он, вероятно, хочет отдохнуть так же сильно, как и я, а не гоняться за нашими двумя сумасшедшими детьми, после того как все утро провел с Жоденом.

— Я останусь с мамой, — объявляет Жоден. — Мама может прилечь, а я помогу ей прибраться! — Он берет свой мяч и бежит через весь дом к своей кроватке, к корзинке для игрушек и ставит ее внутрь. — Видишь?

Мы с Хэйденом обмениваемся взглядами. У Джодена энергии больше, чем у трех человек вместе взятых, но если он думает, что помогает, это может занять его на какое-то время.

— Почему бы мне не оставить Жодена тут, — говорю я. — А ты возьми Джоху.

Он хмурится, а затем вытаскивает одну из своих косичек из слюнявого рта нашей дочери.

— Если ты уверена…

— Все в порядке, — радостно отвечаю я. — Мы поиграем в уборщицу. Это будет весело, правда, Жоден?

— Правда, мамочка, очень весело! — Он хватает еще одну из своих игрушек и начинает напевать нашу песенку «Приберись». — Приберись, приберись, у всего есть свое особое место! Приберись, приберись, это вызывает улыбку на моем лице!

Хэйден просто качает головой и улыбается, а затем наклоняется, чтобы поцеловать меня.

— Мы скоро вернемся.

Я чмокаю его и смотрю, как он уходит с Джохой, затем преодолеваю страхи и поднимаю свои опухшие ступни.

— Мама поднимет свои ступни, пока ты будешь так хорошо работать, Жоден, хорошо?

— Хорошо, мамочка! — И он снова начинает скандировать «Приберись».

Мой сын занят, я расслабляюсь и наблюдаю за ним, пока он ходит по дому и собирает вещи, чтобы убрать их на место. Из-за того, что он молод, многие вещи просто сваливаются в кучу посреди комнаты, но я не могу на это сердиться. Он старается, и он рад помочь, и это позволяет ему быть занятым. В его возрасте это благословение.

— Мамочка, что это?

Я резко просыпаюсь, протирая глаза. Должно быть, я задремала, пока Жоден возился вокруг. В хижине по-прежнему жуткий беспорядок, и, похоже, Жоден достал мою корзину с запасной одеждой и теперь «помогает» складывать ее в большую кучу в центре комнаты.

— Что, детка? — Я сажусь, пытаясь сфокусировать на нем внимание.

Он показывает кожаный ремешок и маленький Т-образный предмет из светлого пластика.

— Что это за штука в твоих вещах?

— Ой. — Я беру ее у него и с улыбкой изучаю. Это моя старая ВМС, которую я так ненавидела, потому что так сильно хотела получить резонанс, а потом, когда она выпала и я попала в резонанс с Хэйденом, я подумала, что наступил конец света. Теперь я храню ее как напоминание о том, какой удивительной может быть жизнь, какие бы трудности она ни преподносила. — Это мамин талисман на удачу.

— Это кость? — Он морщит нос, глядя на нее.

— Нет, это то, что мама носила на Земле. — Я не говорю ему, где носила это раньше. — Сейчас я это не ношу, но храню, потому что это все изменило. Это причина, по которой мы с твоим папой встретились.

— Я думал, это потому, что он тебе понравился? — Он наклоняет голову, и его маленькие рожки встают дыбом.

— И это тоже.

Он садится рядом со мной на меха.

— Может, тебе стоит снова надеть это, чтобы папа чаще щекотал тебя.

Я задерживаю дыхание. Когда у тебя маленькие дети, тебя не должно удивлять ничего из того, что они говорят, но это меня шокирует.

— Что?

— Папа говорит, что не может тебя пощекотать, потому что ты слишком устала. И он щекочет тебя только для того, чтобы у тебя было больше детей, так что, может, тебе стоит надеть это, чтобы он снова тебя пощекотал.