— Теперь так мы это называем? — Я пожимаю плечами. — Послушай, ты не обязана мне ничего объяснять. — Я уверена, что все в лагере слышали, как мы с Хассеном трахались. И половина из них застукали нас, потому что у нас есть привычка делать это в общественных местах, где нас могут застукать. — Однако, мне нужна услуга. Рокан сказал, что Хассен, возможно, скоро вернется домой, и я хочу побыть с ним наедине. Я хотела спросить, не могли бы вы с Варреком присмотреть за Масеном — и, возможно, за Ролланом, чтобы Лейла отдохнула — ночь или две. Не стесняйся отказать…

— Да, — просто отвечает Варрек. Он снова целует Саммер в макушку.

— О? Ладно, круто.

— Конечно, приводи их сюда. — Саммер обнимает его за плечи, практически теряя мех, который на ней надет. Она выглядит такой чертовски счастливой, что это мило, и я завидую. — Мы придумаем, чем бы им заняться.

— Ты уверена?

— Конечно. Твой мужчина возвращается домой… ты собираешься сделать ему сюрприз? Сделать что-нибудь особенное?

Что-то особенное? Я подумывала о том, чтобы уложить его в постель и просто трахаться с ним целый день подряд, но мне нравится идея чего-то особенного.

— Я не уверена, что Хассену понравится вечеринка-сюрприз. Единственные сюрпризы, которые он действительно любит, — это сексуальные и интимные.

Она смеется.

— Тогда устрой сексуальную частную вечеринку. Или отпразднуй личный праздник.

— День без яда уже прошел.

— Пора, — говорит Варрек, поглаживая большим пальцем обнаженное плечо Саммер.

— О, да! Вам, ребята, тогда стоит отпраздновать День святого Валентина. Мы с Варреком собираемся устроить свой собственный праздник, — и она снова краснеет, в то время как Варрек выглядит как кот, съевший сливки. — Приготовь что-нибудь сладкое, подарите друг другу что-нибудь, отпразднуйте свою любовь…

— Поиграйте в шахматы на раздевание? — сладко добавляю я.

Она хихикает.

— Или в это.

День святого Валентина. Чем больше я прокручиваю эту идею в голове, тем больше убеждаюсь, что она идеальна. У меня неплохо получается шить, и у меня есть несколько деталей, которые я собиралась использовать для капюшона… но вместо этого я могла бы сшить сексуальный корсет. Разве не в этом смысл Дня Святого Валентина? Корсеты, розы и другие сексуальные штучки?

— Я украду твою идею, — говорю я.

— Это общественный праздник. Его нельзя украсть. — Саммер улыбается. — Просто дай нам знать, когда вам понадобится, чтобы мы присмотрели за мальчиками, и мы будем готовы.

— Не сегодня, — говорит Варрек, и это довольно болтливо с его стороны. Он одаривает меня озорной улыбкой и заключает свою пару в объятия. — Я выигрываю.

— Не сегодня, — соглашаюсь я, и когда он уводит свою хихикающую пару обратно в глубину хижины, я закрываю за ними дверь и возвращаюсь посмотреть на детей.

Женское белье. Сладости. Сексуальный праздник. День святого Валентина в варварском стиле.

Мне нравится эта идея.

Глава 2

ХЭЙДЕН

Хорошо, что я сегодня не охочусь, потому что мой маленький сын не помнит, что лучший способ найти животных — это тишина.

— Это тот цветок, который нам нужен, папа? — Стоящий рядом со мной Жоден указывает на ближайший куст.

— Нет.

— Вон тот? — Он указывает на куст рядом с ним.

— Все еще нет.

— А как насчет вон того?

— Жоден, мы бы не прошли мимо него, если бы он нам был нужен, — терпеливо объясняю я.

— Тогда, может быть, вон тот? — Он указывает вперед, на несколько покрытых коркой льда кустов, прячущихся в тени утеса.

Я сдерживаю вздох. Я уже дважды говорил ему, что мы ищем листья успокаивающего растения, которое растет на берегах горячих ручьев и имеет крошечные ярко-красные цветочки. Но я знаю, что мой сын любопытен и полон решимости быть полезным, поэтому я терплю его разговоры. Большую часть времени я наслаждаюсь его бессмысленной болтовней, потому что он заставляет меня представить, какой была Джо-си в детстве. Однако сегодня это трудно оценить. Моя пара провела бессонную ночь, так как ей труднее переносить этот комплект, и когда она страдает, страдаю и я. Сейчас я устал и должен присматривать за своим сыном, у которого неиссякаемый источник энергии.

Но я сохраняю спокойствие, потому что это мой сын. Мы уже сто раз ходили по кругу и будем делать это еще сто раз.

— Какое растение мы ищем, сын мой? — спрашиваю я, напоминая ему. — Какое, по словам мамы, она хотела?

— Успокаивающее растение, — щебечет он мне, держа меня за руку, пока мы идем по тропинке. — Потому что малыш в ее животике злится.

Достаточно близко.

— Это верно.

— Так вот почему на мамином животике такие сердитые красные линии?

— Твоя мама говорит, что в ее мире это называется «растяжки», и это происходит, когда у мамы увеличивается живот из-за ее комплекта.

— У мамы их наверняка много, — весело говорит он. — Этот малыш, должно быть, очень сердится.