У меня всё ещё слегка звенело в ушах, даже несмотря на жидкость, которую агент СКАРБа пшикнул мне в уши, когда мы проходили первый контрольно-пропускной пункт. Несколько медиков осматривали тех из нас, кто явно пострадал при взрыве. Поскольку мои волосы до сих пор пахли дымом, а руки и одежда были опалены и покрыты цементной пылью, не говоря уже о моём чемодане, который напоминал брикет угля, меня отозвали в сторонку, чтобы меня мог допросить СКАРБ. Пока два агента разговаривали со мной, меня осмотрел один из их медиков.

К счастью, они решили, что я в состоянии лететь.

Вопросы СКАРБа были довольно обычными. В основном они хотели, чтобы я описала каждого человека, которого видела в этом районе, и рассказала, видела ли я сам взрыв.

Признаю, что я немного врала в ответах.

Возможно, это была привычка — какой-то полу-инстинктивный порыв, выработанный у большинства гражданских лиц, в плане избегания разглашения любой информации, которая могла бы заинтересовать власти Мирового Суда.

И да, возможно, я защищала не только себя. Может быть, я также старалась не привлекать внимания СКАРБа к кому-то ещё — к некоему высокому парню со странно светлыми глазами и чёрными волосами, который спас меня от опасности.

Я была почти уверена, что он спас мне жизнь.

С другой стороны, он знал о необходимости сделать это, что определённо заинтересовало бы СКАРБ.

Как бы то ни было, я не могла заставить себя бросить его на съедение собакам, поэтому сказала двум агентам, что была рядом с нишей, когда прогремел взрыв, и ничего не видела. Я описала трёх странных парней, которых заметила незадолго до этого, но умолчала о том, что видела черноволосого парня и в тот раз. Я также вынуждена была признать, что у меня не было причин подозревать остальных троих в непосредственном участии в этом деле.

В конце концов, они меня отпустили.

Я понятия не имею, получили ли они что-нибудь из моих показаний или нет.

Я также не знала, был ли у них видящий, который проверял точность моих ответов.

Теперь мы стояли в очереди на третий контрольно-пропускной пункт, где, наконец, должны были сдать свой багаж. Затем предстояло пересечь границу и пройти ещё две линии контроля, прежде чем мы сможем подойти к нашим воротам. Мы уже получили уведомления через наши личные аккаунты о том, что наш рейс должен был вылететь, несмотря на задержки.

Терминал был переполнен.

После взрыва бомбы служба безопасности перешла на красный уровень, поэтому всё это занимало примерно в пять раз больше времени, чем обычно, даже без учёта задержек рейсов.

— В любом случае, — сказал Джон слегка приглушённым голосом. — Выступление Джейдена только завтра вечером, верно? Так что, даже если мы не приедем до утра, с ним всё будет в порядке, — Джон хмыкнул, возвращаясь к бормотанию: — Серьёзно. Десять лет назад аэропорт закрыли бы на неделю. Ему повезло, что он вообще туда попадёт.

Я снова кивнула, более или менее соглашаясь с ним.

Я проследила взглядом за двумя массивными немецкими овчарками, спины которых доходили их хозяевам до пояса. Они, должно быть, были генетически модифицированы. Агенты Национальной Безопасности, державшие их на поводках, отдавали голосовые команды на каком-то незнакомом мне языке, прищёлкивая языками.

Вероятно, они были там, чтобы обнаружить любые бомбы с органическими технологиями.

Ну, или они были обучены распознавать видящих.

— Так кто это сделал? — спросила я Джона, всё ещё наблюдая за собаками. — Кто-нибудь взял на себя ответственность? Я не просматривала каналы.

— Пока никто ничего не говорит, — проворчал Джон, понизив голос и оглядываясь по сторонам. — На чёрных каналах считают, что это был Третий Миф. Или радикалы-видящие. Или и то, и другое, — он пристально посмотрел на меня. — Ты действительно понятия не имеешь, кто был этот парень? Тот, что помог тебе?

Я покачала головой, украдкой оглядываясь по сторонам.

— Понятия не имею.

— Почему ты не рассказала о нём СКАРБу? — спросил Джон с лёгким упрёком в голосе. — Он знал, что бомба вот-вот взорвётся. Тебе это не кажется подозрительным?

Я недоверчиво посмотрела на Джона.

— Ты хочешь, чтобы я дала официальные показания под запись СКАРБа? Ты в своём уме?

Джон выдохнул, качая головой.

— Нет, не хочу, — сказал он, понизив голос. — Это просто рискованно, вот и всё. Если наблюдение заметит тебя с ним, и выяснится, что он замешан…

— Мы можем не говорить об этом здесь, пожалуйста? — я смерила его убийственным взглядом, а затем понизила голос до шёпота. — Джон, даже если не считать СКАРБа, я не выдам того, кто спас мне жизнь. Во всяком случае, без малейших доказательств того, что он имеет к этому какое-то отношение. Ты ведь знаешь, что они делают с подозреваемыми в терроризме, верно? Даже если у них нет доказательств?

Джон пожал плечами, и его взгляд выражал согласие с моей точкой зрения.

Затем он нахмурился, как будто ему пришло в голову что-то ещё.

— Ты знаешь, что он похож на видящего, Эл, — сказал он. — То, как ты его описала? Ты ведь это понимаешь, верно? — хмыкнув, он добавил: — Это объясняет, почему он знал о бомбе. Но не то, почему он выбрал именно тебя, чтобы спасти, из целой толпы людей.