Я снова оглянулась через плечо, пытаясь понять, что, чёрт возьми, происходит у меня за спиной, и чего такого я не замечаю.

Когда я оглянулась обратно, новый парень тоже исчез.

Я подпрыгнула, потрясённая внезапностью этого.

Затем, оглядевшись, я попыталась найти его. Толпа протестующих, казалось, поглотила всех четверых. Всё, что я видела — это кричащие люди, размахивающие плакатами.

— Эл! — Джон окликнул меня из-за стеклянных дверей. Он многозначительно постучал по своим часам, когда я, нахмурившись, повернулась к нему. — Мы уже опаздываем. Нам нужно зарегистрироваться.

Нахмурившись, я глянула в ту сторону, где только что увидела четырёх мужчин, которые все смотрели на меня так, словно знали, но все они были мне совершенно незнакомы, и попыталась стряхнуть это с себя.

Крики толпы стали громче, когда к тротуару подъехал второй белый лимузин.

Передняя и задняя двери открылись, казалось, одновременно, и из машины выскочили пятеро широкоплечих мужчин, похожих на частных охранников. Я наблюдала, как они расчищали путь для тех, кто сидел на задних сиденьях, расталкивая толпу плечами и руками, с мрачными выражениями на лицах и высокотехнологичными гарнитурами, закреплёнными на их толстых шеях.

Как только они освободили место у задних дверей лимузина, из него вышла семья — двое взрослых и двое детей, обоим из которых было меньше двенадцати лет. Родители выглядели более напуганными, чем дети, из-за криков, скандирования и размахивания плакатами окружавших их протестующих.

Из толпы к линии личной охраны приблизилась женщина немногим моложе меня, лет 22–23, и над её головой вращалась голограмма с таким же рисунком из трёх спиралей.

Я увидела, как она набрала полный рот слюны, целясь в лицо пожилой женщине, выходившей из лимузина.

Когда она плюнула, собравшиеся засмеялись и зааплодировали.

Женщина с уложенными светлыми волосами и в дизайнерских солнечных очках в ужасе уставилась на протестующую, лихорадочно вытирая лицо рукавом. Я не могла не заметить, что на ней был дизайнерский костюм, который, вероятно, стоил больше, чем моя мать зарабатывала за год.

Охрана аэропорта схватила нападавшую и оттащила молодую женщину назад, в то время как она подняла оба средних пальца, отталкивая женщину, в которую плюнула.

Вздохнув, я взглянула на Джона, который всё ещё хмуро смотрел на меня.

Когда он постучал по своим часам во второй раз, я нетерпеливо махнула ему рукой. Бросив последний взгляд на скандирующую толпу, я взялась за ремень на плече и, повернувшись, пошла, волоча за собой свой потрёпанный чемодан на колёсиках к стеклянным дверям.

Джон и Касс уже скрылись в здании терминала, когда я услышала, как прямо за моей спиной по тротуару застучали шаги.

Я резко обернулась и вздрогнула, увидев того же высокого черноволосого мужчину с причудливо светлыми глазами, который бежал прямо на меня.

Я не думала.

Я выпустила ручку своего чемодана, выронила брезентовую сумку… и бросилась наутёк.

Я успела сделать, наверное, с полдюжины шагов, прежде чем сильные пальцы схватили меня за руки и рванули в сторону. Я попыталась отпрянуть, оттолкнуть его локтем от себя, но он не стремился остановить моё движение вперёд, что усложнило борьбу с ним.

Это также сбило меня с толку.

Я обнаружила, что всё ещё бегу, спотыкаясь, отбиваясь от его рук, а он грубо толкает и тянет меня в том же направлении, в котором я бежала. Обхватив меня сзади, он скорее толкал, чем дёргал, контролируя направление, даже когда продолжал бежать позади меня, заставляя мои ноги двигаться быстрее, пока я пыталась сопротивляться его рукам.

Я удивлённо ахнула, когда он загнал нас в цементную нишу в стене терминала, примерно в десяти метрах от стеклянных дверей. Когда он прижал меня к стене, я снова ахнула, на этот раз от боли, когда ударилась губами о цемент.

Только тогда до меня дошло, что никто из нас не произнёс ни слова.

Прежде чем я успела закричать или даже спросить его, какого чёрта, по его мнению, он делает…

Взрыв сотряс землю у меня под ногами, затмив всё остальное.

Я инстинктивно пригнулась. Я застыла в этой позе, мой разум и тело были парализованы силой удара.

Цемент задрожал под моими руками и ногами, и я потеряла равновесие. Звук был оглушительным, как будто раскат грома прогремел прямо там, где я стояла. Я не могла ни думать из-за этого звука, ни даже функционировать. Это затмило протестующих, мужчину, который держал меня, аэропорт, всё остальное.

Прежде чем я успела повернуть голову, он прижал меня ещё крепче к стене ниши, обхватив меня сзади.

Я почувствовала жар, поток горячего воздуха откуда-то поблизости, и тут я начала задыхаться, пытаясь вдохнуть. Мужчина обнял меня крепче, и я почувствовала, как он дышит позади меня, как бьётся его сердце у меня за спиной, сквозь футболки, которые были на каждом из нас.