Она улыбнулась мне, склонив голову набок.

— Эй, это же Нью-Йорк! Ты ожидала, что я приеду неподготовленной?

— К чему именно ты готовишься, Кассандра? — хмыкнул Джон. — К апокалипсису, который сметёт с лица земли магазины женской обуви и испарит разноцветный лак для волос с блёстками?

Невольно рассмеявшись, я почувствовала странное облегчение — и немалую благодарность за то, что пригласила своих друзей в эту поездку. Джон, может быть, и мой приёмный брат, но он также был одним из двух моих самых близких друзей, второй была Касс. Касс, по сути, тоже была нашей семьёй, учитывая, что мы знали друг друга более или менее с пелёнок.

Глядя, как она стоит там, отклячив бедро в своей мини-юбке с серебристыми блёстками и красных виниловых сапогах до бёдер, я тоже не смогла сдержать улыбки.

Касс такая Касс. Я любила её за то, что она была такой бескомпромиссно верной себе, и ей было наплевать, что о ней думают другие. Честно говоря, я завидовала ей, среди прочего, и не в последнюю очередь потому, что она потрясающе красива.

Словно прочитав мои мысли, она втянула щёки, притворяясь, что целует меня. Ещё сильнее выпятив бедро, она грациозно описала рукой дугу.

— Ты хочешь быть мной, не так ли? — спросила она, театрально взмахнув рукой.

Я рассмеялась.

— Нет, если это означает, что мне придётся спать с Джеком.

— Ты мечтаешь, чтобы тебе так повезло!

Я скорчила гримасу, но только наполовину в шутку.

— Нет, правда. Я так не думаю.

Она закатила глаза, но я заметила, как в уголках её ярко-красных губ заиграла улыбка. Её помада в точности соответствовала окрашенным в алый цвет кончикам её чёрных, как смоль, волос, которые она зачесала наполовину вверх, наполовину оставила распущенными и обернула вокруг нескольких сложных световых стержней, которые имели виртуальный компонент. Они освещали её волосы разноцветными вспышками, переливаясь, как волны на поверхности океана.

Касс всегда шутила, что она гибрид, но больше всего похожа на тайку.

Её мама была белой с примесью тайской крови, а её отец был похож на тайца, но, предположительно, принадлежал к другой национальности, откуда-то из Африки. Из какой бы смеси она ни состояла, гены Касс сумели взять всё это и превратить в нечто такое, что заставляло головы поворачиваться в её сторону, куда бы мы ни пошли.

Я отчасти ненавидела её за это.

И в то же время мне было её немного жаль.

Поскольку мы знали друг друга целую вечность, я имела представление о том, что такая привлекательность была, мягко говоря, неоднозначным благословением.

Не успела я об этом подумать, как увидела парня в тёмно-синем деловом костюме, открыто пялившегося на её грудь, которая в данный момент натягивала ярко-розовую футболку с изображением космического корабля и, по иронии судьбы, надписью «ЭТО НЕ МОЁ ЛИЦО, ПРИДУРОК».

Как я уже сказала, это было неоднозначное благословение.

Внезапно я почувствовала на себе чей-то взгляд.

Я обернулась, ища его источник.

Трое мужчин стояли на краю толпы протестующих, но они не орали. Они не кричали, не держали в руках трубки, не показывали виртуальные плакаты на тротуаре, не кидались на людей, пытающихся попасть внутрь терминала. Они также не были одеты как сотрудники аэропорта.

Они уставились на меня.

Все они стояли в шеренге, одетые в тёмные цвета.

У того, что стоял впереди, были зачёсанные назад светлые волосы, собранные в конский хвост, и странно угловатое лицо, как будто у него были имплантаты, наложенные не совсем правильно. Форма его челюсти и щёк делала его похожим на бывшего боксёра, которому сильно повредили лицо в слишком большом количестве боёв.

Кроме того, вся его манера держаться излучала богатство и своего рода непринуждённый комфорт в своём теле, что граничило с устрашением. Я предположила, что ему сорок с небольшим, может быть, чуть за пятьдесят. Его маленькие голубые глазки пристально смотрели на меня, губы были поджаты, как будто он пытался разгадать меня — или, может быть, как будто он знал меня, как будто видел меня где-то раньше. Его чёрный костюм выглядел дорогим, как и шёлковая рубашка и галстук, которые он носил под ним.

На нём была навороченная гарнитура, которая светилась слабым зелёным светом — такие я видела только у парней, работающих в центре города.

Всё ещё глядя на меня, он сложил свои большие ладони перед собой, словно в молитвенной позе. При этом его пальцы сверкнули, привлекая моё внимание к кольцам, которые он носил. Я обратила внимание на круглый монитор, который он носил на запястье, тоже навороченный и мигающий бледно-голубыми огоньками.

У него определённо имелись деньги.

Я всё ещё смотрела на него, когда он поклонился мне.

Вот на что это было похоже — на поклон в азиатском стиле.

Когда поклон закончился, его руки разомкнулись из молитвенного жеста.