Обернувшись, я уставилась на него.

— Что?

Джон закатил глаза.

— Высокий. Странные глаза. Чёрные волосы. Ты сказала, что он был похож на азиата или на человека какой-то смешанной национальности, — он сделал паузу, словно для пущей убедительности. — Ты только что описала видящего, Эл. Ты действительно этого не понимаешь?

Я покачала головой, нахмурившись.

— На нём не было ошейника — поверь мне, я смотрела. И он не был похож на видящих, которых я видела в новостях, — думая о той женщине с фиалковыми глазами, я попыталась вспомнить, видела ли я на ней ошейник.

— Он был человеком, — сказала я, вместо того чтобы озвучить эти мысли вслух. — Он должен быть человеком. Высокий рост, знаешь ли, не совсем «доказывает», что это не человек. И глаза у него были не «странные», а просто необычно светлые. Я уверена, что они были голубыми, или серыми, или что-то в этом роде.

Джон выдохнул, уперев руки в бока.

— Отсутствие ошейника тоже не является абсолютной гарантией того, что он не видящий, Эл. Возможно, он был из СКАРБа… или принадлежал Национальной Безопасности. На них не надевают ошейник, пока они работают, ты же знаешь.

— Он ни с кем не был, Джон. Я нигде не видела куратора.

Джон фыркнул.

— И что?

— Значит, это незаконно, — решительно заявила я. — Типа, незаконно по меркам Мирового Суда… что уж говорить о федеральном.

Он недоверчиво посмотрел на меня.

— Господи, ты же не можешь быть такой наивной.

Когда я бросила на него раздражённый взгляд, он нахмурился ещё сильнее.

— Ты вообще просматриваешь каналы? — спросил он. — Было большое разоблачение государственных структур, использовавших видящих без ошейников… буквально на прошлой неделе. Они обнаружили, что более десятка международных корпораций нарушали Закон о защите людей, вдобавок к Национальной Безопасности и нескольким другим агентствам. Расследование продолжалось несколько недель, Эл, с тех пор, как информатор из СКАРБа выступил в качестве свидетеля на слушаниях в Международном суде в Мюнхене. Как ты могла не знать об этом? Той Элли, которую я помню, было не всё равно. Знаешь, до…

Как будто переосмыслив то, что собирался сказать, Джон замолчал, не закончив мысль.

Хотя я знала конец этого предложения.

«До Джейдена» — вот что он собирался сказать.

Как будто услышав меня, он нахмурился.

— Раньше ты интересовалась политикой больше, чем я, — обвиняюще пробормотал он. — Ты не можешь винить меня за то, что я не большой поклонник его попыток превратить тебя в кого-то другого, — он бросил на меня ещё один резкий взгляд. — Мне очень нравилась прежняя Элли… между прочим.

Я подумывала поспорить с ним, но, честно говоря, не видела в этом смысла, и мне всё ещё казалось, что после взрыва бомбы мой мозг работает медленнее.

Кроме того, он прав. Джейден действительно ненавидел политику. Он терпеть не мог, когда я говорила о ней. Он также жаловался на «конспирологические разглагольствования» Джона почти так же сильно, как Джон жаловался на «нарциссическую апатию» Джейдена.

Я огляделась по сторонам, когда очередь продвинулась ещё на несколько человек.

— Где Касс? — спросила я, меняя тему. — Разве она не должна была уже вернуться?

Джон хмыкнул. Бросив на меня короткий взгляд, он позволил мне закрыть тему. Наклонившись, он подтолкнул наши сумки и чемоданы вперёд, чтобы заполнить ещё один пробел в очереди.

— Она знает, где мы. Я включил отслеживание, чтобы ей было легче нас найти. На фудкорте, наверное, тоже длинные очереди.

Я кивнула. Мы были не единственными, кто понял, что нам понадобится еда, после того, как в терминале начали объявлять о предполагаемых задержках рейсов. Теперь, когда мы прошли предварительную проверку безопасности, нам разрешили пронести внутрь всё, что мы купили.

Когда в моей виртуальной проекции снова загорелся мигающий огонёк, я мысленно отключила его. Запустив пальцы в свои тёмные волосы, я наклонилась, чтобы помочь Джону передвинуть сумки вперёд, когда очередь продвинулась ещё немного.

Когда я поднесла руки к лицу, то поняла, что от моей кожи и волос всё ещё пахнет дымом, причём настолько сильно, что я закашлялась. Кроме того, я опалила большую часть волос на руках.

— У меня ещё есть брови? — спросила я Джона.

Он улыбнулся, убирая волосы с моего лба.

— Я насчитал две штуки.

Я вздохнула с притворным облегчением.

— Мне столько и помнилось.

Я всё ещё тёрла лицо, глядя на белую пыль, осыпающуюся с пальцев, когда мои глаза сфокусировались на чём-то, что находилось прямо в поле моего зрения.

Как только это случилось, я нахмурилась и опустила руки.

Моргая, я тряхнула головой, но он всё ещё был там.